для Эвридики пропуск за кулисы на следующий концерт Орфея. Эти двое встретились, и это была любовь с первого взгляда… ну или к концу первого отделения. Музыка была у Эвридики в крови, что понятно, ведь она была дочерью Аполлона. Они оказались родственными душами и проговорили весь перерыв в гримерной Орфея. Во время последнего выхода на бис Орфей вывел с собой на сцену Эвридику и объявил об их свадьбе.
Фанатки взвыли и рвали на себе волосы, но Эвридика была так прекрасна, а Орфей выглядел таким счастливым, что толпа к своей чести удержалась и не хлынула на сцену. Несколько недель СМИ горячо обсуждали милейшую пару, хотя никто так и не решил окончательно, как их называть: Ордика? Эврифей?
На их свадьбу пришли все красивые люди и боги. Девять муз отвечали за музыкальное сопровождение. Аполлон был тамадой. Дионис нес букет. (Ладно, может, я это и выдумал.)
Сам Гименей, бог брака, явился, чтобы провести церемонию, но, странно, ведя невесту к алтарю, он плакал. И одежды на нем были черными, как на похороны. Его священный факел должен был весело трещать, но он лишь плевался искрами и дымил. Гости взволнованно зашептались. Все это было очень плохим предзнаменованием, но никто не посмел спрашивать.
Что касается Орфея и Эвридики, они были слишком влюблены, чтобы это заметить. На банкете жених пел так проникновенно, что все собравшиеся пустили слезу.
У них должен был быть самый романтический медовый месяц в истории. К несчастью, все испортил один преследователь. Вы, должно быть, подумали, что я имею в виду поклонника Орфея, но нет. Оказалось, у его жены тоже был сумасшедший фанат.
Многие годы божество по имени Аристей пытался привлечь внимание Эвридики. Может, вы помните его из прошлой главы – сын Кирены? Если нет, ничего страшного. Он был богом пчеловодства и сыроварения. Не самый главный персонаж.
Так вот, он был без ума от Эвридики, но она понятия не имела о его существовании. Когда она вышла за Орфея, Аристей впал в отчаяние. Эвридика совершила страшную ошибку! Зачем она стала женой лучшего музыканта в мире, когда могла стать женой бога сыра? Аристей был обязан открыть ей глаза.
Как-то днем во время их медового месяца Эвридика и Орфей отдыхали на красивом лугу. Орфей захотел поиграть на лире, потому что даже великим музыкантам нужно практиковаться, и Эвридика решила прогуляться одна.
Большая ошибка.
Аристей, прячась за кустами, последовал за ней. Он дождался, когда Эвридика удалилась на полмили от луга, затем выпрыгнул перед ней и заорал:
– Выходи за меня!
О чем только Аристей думал? Видимо, все дело было в том, что единственной ролевой моделью женщин для него была его мама Кирена, а она сентиментальностью не отличалась. Первого своего мужа она пленила, когда убила льва. Второго – пытаясь отрезать тому голову. Может, Аристей решил, что, если будет действовать агрессивно, Эвридика наконец его заметит.
Она его заметила, о да. С криком девушка бросилась прочь.
В девяти случаях из десяти, когда кто-то вдруг прыгает на вас с воплем «Выходи за меня!», позвать на помощь и убежать – это отличная идея. Но для Эвридики было бы лучше, если бы она просто врезала Аристею по лицу. Он все-таки был богом сыра, он бы наверняка расплакался и поспешил скрыться.
Но Эвридика запаниковала. Она не видела, куда бежит, и рванула прямо через высокую траву, угодив в гнездо ядовитых змей. Гадюка впилась клыками в ее лодыжку, и молодая женщина рухнула как подкошенная.
К тому моменту, когда Аристей ее нагнал, Эвридика уже посинела. Он заметил отползающих от нее гадюк – самых ядовитых из всех змей Греции. Ее яд наверняка уже достиг сердца Эвридики.
– О, жала пчел, – пробормотал Аристей.
Он был не самым могущественным богом. Наверное, он мог спасти ее, обратив в королеву пчел или в аппетитную головку мюнстерского сыра, но, прежде чем он успел что-то предпринять, неподалеку раздался голос Орфея, зовущего жену по имени. Должно быть, музыкант услышал ее крики.
Аристей не хотел, чтобы его обвинили в смерти Эвридики. Иначе никто больше не купит на базаре его мед и сыр! И он трусливо бежал.
Орфей нашел тело возлюбленной. Его сердце было разбито. Он прижал ее к себе и заплакал. Песней музыкант попытался вернуть ее к жизни. Когда это не сработало, он обратился к гадюкам, что собрались вокруг на звуки его голоса, чтобы те укусили его и он смог бы отправиться за женой в Царство Мертвых. Змеи лишь посмотрели на него: «Нет, ты нам нравишься. Ты красиво поешь».
Плохо понимая, что происходит, Орфей похоронил Эвридику на лугу, где они пережили последние счастливые мгновения вместе. Затем Орфей взял лиру и пошел куда глаза глядят, изливая горе в музыке.
Несколько дней подряд он пел так, что у всех разрывались сердца. Вспомните самый грустный момент своей жизни, а теперь представьте, что эта грусть увеличится в сотню раз. Вот так бы музыка Орфея воздействовала на вас.
Целые города рыдали. Деревья сочились каплями сока. Облака изливались потоками соленого дождя. На Олимпе Арес плакал, уткнувшись в плечо Гефеста. Афродита и Афина сидели в обнимку на диване в пижамах, уплетали шоколадное мороженое и ревели. Гестия бегала по тронному залу, предлагая всем коробки с салфетками.
Орфей исполнил самое длинное и грустное соло за всю историю музыки. И пока он играл, никто ничего не мог делать. Весь мир скорбел, но и этого музыканту было мало.
– Смерть Эвридики несправедлива. Я отправлюсь в Царство Мертвых, – решил Орфей.
Когда кто-то из твоих близких умирает, это сложно пережить. Поверьте, мне приходилось терять друзей. И все же… большинство из нас учатся жить дальше. Иного выбора просто нет.
Орфей не смог отпустить Эвридику. Он должен был вернуть ее, и ему было плевать на последствия.
Возможно, вы думаете: плохая идея. Это точно плохо закончится.
Вы правы.
С другой стороны, я сочувствую Орфею. Я столько раз едва не терял свою девушку, что мне даже думать об этом не хочется. Если бы она умерла, я сделал бы все, что в моих силах, чтобы ее вернуть. Схватил бы свой меч, отправился бы во дворец Аида и… И, скорее всего, поступил бы так же необдуманно, как Орфей, за одним исключением – я бы не пел. Я не пою.
В Царство Мертвых ведет много путей – расселины в земле, выходящие на поверхность подземные реки, уборные Пенсильванского вокзала. Плачущая
