И вот он здесь, и на нем ничего нет, разве только цепочка на шее.
«А я черт знает чем занимаюсь!»
Наконец в трубке послышался голос Кензи:
– Да, Бэмби, слушаю, какие проблемы?
Бэмби почувствовала, как Лекс прижимается к ней все теснее.
– Привет, Кензи. Паршивая погодка, а?
– Ну, это с какой стороны посмотреть.
– С моей – хуже некуда, – Бэмби намотала провод на палец. – И мистер Фейри того же мнения. Я только что говорила с ним по телефону, и мы решили отложить сегодняшние торги.
– Что-о? – Голос Кензи загрохотал с такой силой, что Бэмби даже трубку отвела от уха. – Ты в своем уме?
– Попридержи язычок! – ощетинилась Бэмби. – И запомни, решения тут принимаю я.
– В таком случае очень советую тебе еще раз подумать. Зандра, наверное, уже сказала тебе, что тут у нас творится?
– Да, и это только лишний раз доказывает, что я права. Если отложить, торги пройдут еще лучше.
– Слушай, Бэмби, ты имеешь хоть отдаленное представление, как провалились на этой неделе «Кристи» и «Сотби»?
– А какое это имеет к нам отношение? Если они выставляют на продажу какую-то дешевку, то мы здесь при чем?
– А ты видела эти картины? – вкрадчиво спросила Кензи. – Или хотя бы в каталоги заглядывала?
– Я не обязана перед тобой отчитываться! – фыркнула Бэмби. – И спорить не собираюсь. Все, разговор окончен, торги на сегодня отменяются.
– Ты совершаешь большую ошибку, – сказала Кензи.
Бэмби швырнула трубку.
– Правильно, крошка. – Лекс послал ей ослепительную улыбку. – Не позволяй никому садиться себе на голову.
– Да, ну и денек, – протянула Кензи, вешая трубку.
– Так что мне говорить людям? – послышался голос Зандры.
– А ничего. Принимай заказы. Аукцион состоится.
– Уверена?
– Абсолютно.
Не позволит она этой дурочке ломать все дело, особенно когда все так удачно складывается. Кензи порывисто схватила трубку и набрала номер секретариата Шелдона Д. Фейри.
Как и можно было ожидать, там никто не ответил. Кензи оставила сообщение на автоответчике. Попробовала дозвониться до Эллисон Стил. Тот же результат.
Так, протокольная часть закончена.
Кензи пробежалась пальцами по клавиатуре компьютера и отыскала незарегистрированный домашний номер Фейри.
– Да? – на третьем гудке ответил женский голос.
– Будьте любезны, мистера Фейри. Это Маккензи Тернер из «Бергли».
– К сожалению, он в душе. Это миссис Фейри. Быть может, я могу помочь?
– Боюсь, что нет. Будьте любезны, передайте мистеру Фейри, что дело чрезвычайно срочное. Я подожду у телефона.
– Хорошо.
Кензи закусила губу. Мир искусства – до чего же он удивителен и непостоянен! Сегодня тебе протягивают руку, а завтра та же рука вонзает нож в спину. Если удалось вскарабкаться на верхнюю ступеньку, все равно нужно каждодневно бороться, чтобы не скинули. А если нет, борешься за место под солнцем.
Мир искусства. Если кто и сомневается в верности Дарвиновой теории, то вот вам неопровержимое ее подтверждение. Выживает наиболее приспособленный.
В трубке послышался знакомый густой голос:
– Шелдон Фейри слушает.
Кензи быстро ввела начальство в курс дела.
– Сами видите, сэр, такая возможность выпадает раз в жизни. И если мы отложим торги, то заявки вполне могут быть аннулированы. Нет, мы просто не имеем права останавливаться!
Последовала пауза.
– Вы уверены, мисс Тернер? – прервал молчание Фейри.
– Если ошибусь, можете меня уволить, – решительно заявила Кензи.
Зандра с испугом посмотрела на нее.
– В таком случае, – Фейри откашлялся, – я позвоню мисс Паркер и отменю свое прежнее указание.
– Спасибо, сэр, – с явным облегчением сказала Кензи.
– И вот еще что, мисс Тернер...
– Да, сэр?
– Желаю удачи. Она вам сегодня понадобится, – сухо закончил разговор Фейри.
Вешая трубку, Кензи заметила, что ладони у нее взмокли от пота. А руки дрожат.
Аукцион должен был начаться ровно в десять утра.
Без пяти десять Арнольд, Кензи и Зандра прошли во главе с Бэмби по проходу в середине зала и заняли свои места за столом, на котором стояло несколько телефонных аппаратов и четыре компьютера.
Кензи испытывала необыкновенный подъем. Сегодня ее звездный час!
Зандра незаметно сжала ей руку. Арнольд слегка наклонился вперед и показал ей скрещенные пальцы. И только Бэмби, плотно сжав губы, не обращала на нее ни малейшего внимания.
В девять пятьдесят шесть появился первый потенциальный покупатель. Через минуту в зал вошла пара, и сразу вслед за ней – известный торговец картинами.
Без одной минуты десять в зале, рассчитанном на двести человек, было только четверо.
И лишь тут Кензи пришло в голову, на какой риск она отважилась. Если не подтвердятся заказы по телефону, уныло подумала она, то с работой можно распрощаться.
Она подняла голову: на подиум, как всегда безупречно одетый, поднимался Шелдон Д. Фейри. Шел он уверенно и даже с некоторым изяществом, так, будто зал набит битком, а за каждым его движением следят телекамеры. Он бесстрастно оглядел пустой зал.
Торги состоятся, поняла Кензи, испытывая смешанные чувства человека, оказавшегося случайным свидетелем аварии.
«Нас ждет провал, – мысли в голове у Кензи отчаянно метались. – И все из-за меня. И теперь уж мне ни за что не найти новой работы. Да поможет мне Бог. И что это на меня нашло?»
И еще одна вещь вдруг дошла до ее сознания: последние пять минут телефоны молчат. Зловеще молчат.
– Лот первый, – объявил Шелдон Д. Фейри. – «Портрет леди Дигби». Мастерская Ван Дейка.
Двое молодых людей в зеленой униформе вынесли картину в позолоченной раме и установили ее на подставку. Одновременно на экране высветился слайд.
– Стартовая цена – одна тысяча долларов.
Взглянув на монитор стоящего перед ним компьютера, Арнольд поднял карандаш.
– Одна тысяча...
На противоположной стене заплясали цифры, фиксирующие обменный курс доллара – японские йены, марки ФРГ, английские фунты, итальянские лиры, франки – французские и швейцарские.
– ...сто долларов, – закончил Арнольд.
Тут же взметнулись карандаши в руках Зандры и Кензи.
– ...Тысяча двести... тысяча пятьсот... две тысячи... три... четыре...
Цена стремительно, словно подгоняемая палочкой невидимого фокусника, поползла вверх, живя собственной жизнью.
– Десять тысяч... Десять пятьсот... одиннадцать... двенадцать...
Прошла еще одна томительная минута, и раздался стук молотка:
– Продано за восемнадцать тысяч долларов по телефонному звонку.
В четыре с половиной раза дороже расчетной стоимости!
