Читаем без скачивания День «Д». 6 июня 1944 г. - Стивен Амброз

В час «Ч» плюс 120 минут боевая техника поднимается по уже захваченным выездам на плоскогорье. Оттуда она начинает продвигаться к назначенным на день «Д» целям: прежде всего к населенным пунктам Вьервиль, Сен-Лоран и Колевиль и дальше на запад к Пуант-дю-О или на юг, чтобы взять Тревьер в 8 км от «Омахи».

Правота афористического высказывания Эйзенхауэра о том, что планы хороши до тех пор, пока не разгорелась битва, в полной мере подтвердилась на «Омахе». Графики и расчеты перестали выполняться, как только немцы открыли огонь по десантникам и даже раньше.

За исключением роты «А» 116-го полка, ни одна из частей не высадилась там, где ей полагалось. Полроты «Е» оказалось в километре, а другая половина в 2 км к востоку от назначенного сектора. Это произошло из-за сильного ветра и морского течения. Скорость северо-западного ветра достигала 18 узлов (33 км в час). Он создавал волны высотой от 1,5 до 2 м, которые постепенно отбросили десантную флотилию влево. Им помешал и прилив (отлив на «Омахе» закончился в 5.25), нараставший со скоростью 2,7 узла (около 5 км в час).

Не только суда сбились с курса, но и люди чувствовали себя растерянными и измотанными качкой. Многие еще не отошли от перенесенного на веревочных сетках шока. Волны перекатывались через фальшборты. ДССПЛС и ДСА (десантно-штурмовой катер — британский вариант ботов Хиггинса) наглотались воды. Насосы не справлялись со своими обязанностями, и солдатам приходилось вычерпывать воду касками.

По крайней мере 10 из 200 десантных судов первого эшелона утянуло на дно. Пехотинцев позже подобрала береговая охрана, но они успели провести в холодных штормовых волнах несколько часов. Немало солдат утонуло. Настроение людей еще больше ухудшалось, когда они видели в бурлящем море «джи-айз» со спасательными поясами или на хилых плотиках (экипажи исчезнувших в пучине танков «ДЦ»).

В общем, еще до боя войска первого эшелона были истерзаны морской болезнью и тревожным ожиданием высадки. Студеный ливень, хлеставший из-за борта в лицо, и тошнотворные волны настолько угнетали, что десантники горели желанием поскорее выйти на берег. Им казалось, что ничего не может быть хуже, чем болтанка на этих проклятых ботах Хиггинса. Немного утешали огромные снаряды, пролетавшие над головой с кораблей, хотя они и взрывались где-то на вершинах скал и даже за ними, а не на пляжах. В час «Ч» минус пять минут стрельба прекратилась.

Помощник главного электрика Алфред Сире находился на последнем из 16 ДССПЛС, выстроившихся в одну линию. Младший лейтенант говорил, что высадка пройдет нормально, так как артиллерия «выбьет все немецкие опорные пункты». «Мы настолько уверовали в это, — вспоминает Сире, — что и я, и почти вся команда сидели наверху машинного отделения и наслаждались огненным валом, который обрушили на наш сектор реактивные установки. Он произвел на нас потрясающее впечатление».

Лейтенант Джо Смит был комендантом высадки десанта от ВМС. Ему предстояло флагами направлять к берегу суда с ротой «А» 116-го полка. Поэтому его бот шел к взморью первым: «Немцы словно не замечали наш катер, хотя мы видели, что они смотрят на нас из своих укрытий на скале. Нам, конечно, стало не по себе. Мы оказались прямо перед 88-мм орудием. Но похоже, расчет держал под прицелом пляжи, а не нас».

За Смитом следовал бот Хиггинса со штурмовым отрядом из роты «А». Десантники решили, что прогнозы инструкторов оправдались: воздушная бомбардировка и корабельная артиллерия подавили немецкие оборонительные позиции. Они опустили рампу.

— Цель Дора — огонь! — прокричал в телефонную трубку лейтенант Фреркинг. Батарея выдала один залп, второй, застучали пулеметы. Слева от лейтенанта располагались три пулеметных гнезда, впереди — миномет, по склонам — траншеи с пехотинцами. Все они почти одновременно открыли ураганную стрельбу.

«Мы наскочили на мель, — вспоминает помощник главного электрика Сире. — Опустили рампу, и что тут началось! На нас посыпался град пуль. На моих глазах замертво упал армейский лейтенант: ему пулей пробило голову».

На головном катере роты «А» — ДСА 1015 капитан Тейлор Феллерс и весь его отряд погибли, даже не успев приготовиться к высадке. Они будто испарились. Никто так и не узнал: то ли судно налетело на мину, то ли взорвалось от 88-мм снаряда.

«Они только стали опускать рампу, — рассказывает комендант десанта лейтенант Джо Смит, — как по ним ударили пулеметные очереди. Перед катером взметнулся песок. Все замерли как вкопанные. Поднялся со своего места рулевой-старшина и заорал:

— Парни, Христа ради, убирайтесь! Мне надо идти за другой командой!»

Американцы попали под чудовищный перекрестный огонь. (Лишь один пулеметчик из взвода лейтенанта Фреркинга в бункере «ВН-62» сделал в то утро 12 000 выстрелов.) Из-за того, что суда сбились с курса, «джи-айз» выходили на берег скученно, плотными группами, расстояние между которыми достигало километра. Это давало противнику возможность вести по ним сосредоточенную стрельбу. По ботам Хиггинса и ДСП били как хотели немецкие орудия, укрытые в «тобруках» и других фортификациях, сооруженных над ложбинами, на скалах и непосредственно на взморье.

Моторист, матрос береговой охраны Шарль Жарро, служил на ДСП 94. Он называл своего 32-летнего капитана «стариком» и считал, что тот, моряк торгового флота, все делает не так, как надо. Тем не менее «старик», имевший еще и кличку Попай, снабдил судно изрядным количеством бутылок виски «Джей энд Би» и приказал коку поить команду до тех пор, пока не иссякнут запасы. «Мы пили весь день, — говорит Жарро, — и почти ничего не ели, но я нисколько не опьянел. Алкоголь на меня совершенно не действовал».

ДСП 94 направлялось к берегу в первом эшелоне, сразу за судами с морскими подрывниками и подразделениями разметки пунктов высадки десанта. «На взморье уже бушевал огонь, — рассказывает Жарро. — Попай, слыша наши вздохи и охи, заявил:

— К черту! Я не собираюсь соваться в это пекло. Нам не удастся даже приблизиться к прибою.

Катер остановился, а флотилия миновала нас. Ни одно судно не смогло подойти к урезу воды. Немцы расстреливали десантников чуть ли не прямой наводкой. Капитан моментально вырос в наших глазах».

Попай сдвинулся метров на 100 влево, развернулся к берегу, сбавил до одной трети скорость и, сбросив кормовой якорь, вывел носовую часть катера на песок. Матросы опустили рампу, и пехотинцы 116-го полка начали выгружаться на сушу. Корпус корабля медленно поднялся из волн. Попай включил задний ход, выбрал якорную цепь, и судно попятилось обратно в море. За время высадки команда потеряла убитыми пять человек (из 26). 20 из 200 пехотинцев погибли, не успев сойти на землю.

Рядовой Джон Барнс, рота «А» 116-го полка, находился на ДСА. Катер шел в одной линии с 11 другими десантными судами. Кто-то крикнул Барнсу:

— Взгляни! Потом расскажешь об этом внукам! «Если доживу», — подумал солдат.

На горизонте виднелся шпиль церкви в Вьервиле. Рота была у цели. Катер, рассекая волны, рванулся вперед. «Вдруг у меня под ногами забурлила вода, — вспоминает Барнс. — Корабль носом зарылся в море. Мы уже стояли по пояс в воде и начали кричать нашим соседям справа и слева. Они лишь махали в ответ руками. Палуба ушла из-под меня, и я стал судорожно надувать спасательный пояс. Пряжка сломалась, и его унесло потоком. В панике я попытался взобраться на спину другого солдата, который барахтался рядом, но промахнулся. Вокруг на волнах кувыркались десятки таких же неудачников. Мимо нас проносились десантные суда».

Некоторые солдаты умудрились обернуть в спасательные пояса оружие и надуть их. Барнсу попалась сначала плавающая винтовка, а потом огнемет, плывший в двух спасательных поясах. «Я ухватился за него, но меня все равно тянуло вниз, — говорит Барнс. — Мне было трудно удерживать голову на поверхности. Я попробовал сорвать застежки на куртке, но не хотел отпускать огнемет. Лейтенант Гиэринг подцепил меня штыком за куртку и отрезал лямки. Освободившись от висевшего на мне снаряжения, я уже мог дышать».

До берега оставалось около километра. Сержант Лэрд предложил плыть, но лейтенант Гиэринг возразил:

— Давайте подождем. Нас скоро подберут другие суда.

Однако катера продолжали идти мимо. Рулевые-старшины четко исполняли приказ заниматься своим делом, а оказание помощи в море предоставить спасателям.

«Через какое-то время послышался участливый голос „лайми“, — рассказывает Барнс. — Возле нас остановился британский ДСА. Он уже выгрузил солдат. Нам помогли подняться на борт. Мы узнали рулевого-старшину. Это был моряк с транспортного судна «Эмпайер Джавелин». Он не собирался возвращаться на берег. Мы спросили, как прошла высадка. Моряк ответил:

— О'кей.

Нас доставили на «Эмпайер Джавелин», который мы покинули в 4.00. Казалось, что мы провели в море всего несколько минут. На корабль мы вернулись в 13.00».