Наплевав на свои гордость и брезгливость, он сунул руку прямо в мусорник, желая достать этот злосчастный билет, не замечая удивленных лиц прохожих. Благо бумажка не вымазана и не пахнет. Довольный своим уловом, американец поспешил в театр, отряхивая на ходу рукав пиджака и билет.
Пока США разбирался с капельдинером, россиянка и немец, сидя на своих местах, разговаривали на различные темы, разглядывая с балкона сцену, зал и огромную хрустальную люстру.
— Как же я хочу поскорее увидеть появление Кармен. Она такая темпераментная, смелая и привыкла властвовать над всеми. А потом она встретится с драгуном Хозе. Бо-оже! Поскорее бы это увидеть!
— Осталось пару минут. Потерпи немного. — Смеялся Германия, смотря на лицо возлюбленной.
— Эти минуты для меня словно вечность. Жаль, что Австрия не смог остаться. Такое пропускает.
— Рос, он вечно погружен в дела. Мы с Лихт всегда смеемся над этим. Называем его работу женой.
— Он ни капли не изменился. — Улыбнулась Россия, поправляя прядь волос. — Я его лет сто не видела, а он как был сам серьезность, так и остался. А Лихтенштейн. Она выросла самой настоящей красавицей. Жаль, что ее вспыльчивый характер не поменялся…
— Поверь. Лихт на самом деле была рада тебя видеть. Она просто не умеет правильно выражать свои эмоции, вот и бурчит постоянно. — Пытался оправдать немец свою сестру перед русской. — Мы все долго ждали твоего приезда. Ты ведь нам, как часть семьи.
Россиянка даже не заметила, как тот близко подсел к ней, нежно улыбаясь. Аккуратно заправив ей прядь волос за ухо, Германия положил свою ладонь на руку России и, увидев, что та не сопротивляется и не отталкивает его, продолжил свою речь. Возможно, сегодня он признается ей чуть раньше, чем немец планировал.
— Россия… Ты чу….
Но как же не вовремя послышались шаги, перебивая Германию, заставляя русскую обернуться к источнику шума. Штаты, тяжело дыша после небольшой пробежки, раздвинул шторы у входа на балкон и сел возле россиянки, вынуждая немца стиснуть от злости зубы и убрать свои руки.
— США! — обрадовалась та его приходу. — Тебе Австрия билет отдал?! Как же это мило с его стороны. Ты куда пропал вчера вечером? Я спрашивала Гера, но он даже понятия не имел, где ты находишься.
— По делам к Кану пришлось ехать. — Спокойно ответил американец, бросая убийственный взгляд на своего соперника. — А ты, я вижу, усидеть на месте не можешь.
— Мурика, это же “Кармен”. Это же Ханна Дельрей! Когда уже эта минута закончится.
Рассказывая о своих чувствах и волнении, Россия не заметила обескураженное выражение лица Германии. Тот все еще не мог поверить, в самый нужный момент, словно гром среди ясного неба появился этот америкашка. Пиндос хренов. Австрия должен был выбросить билет, неужели полосатый индюк залез руками в мусорное ведро?! Это просто отвратительно.
Вот мелодично прозвучала трель звонка, и русская, взяв из рук немца театральный лорнет*, который они купили перед театром, полностью погрузилась в оперу.
Сейчас на сцене, согласно либретто* показывали первое действие.
На городской площади в Севилье, у сигарной фабрики, расположился сторожевой пост. В оживленной толпе мелькают солдаты, уличные мальчишки, работницы сигарной фабрики со своими возлюбленными. И тут появляется Кармен — жгучая и смелая цыганка. Встреча с драгуном Хозе пробуждает в ней страсть. Ее хабанера — песня свободной любви — звучит как вызов Хозе, а цветок, брошенный к его ногам, обещает любовь. Приход невесты Хозе, Микаэлы, на время заставляет его забыть Кармен. Он вспоминает родные места, дом, мать, предается светлым мечтам. И снова дерзкая цыганка нарушает спокойствие. На этот раз она оказывается виновницей ссоры на фабрике, и Хозе, согласно своим обязанностям, должен доставить ее в тюрьму. Но чары Кармен всесильны. Покоренный ими, Хозе нарушает приказ и помогает ей бежать.
Жаль, что США не мог понять всего того, что пелось на сцене. Ведь сама опера была на французском языке, а он, знающий лишь одно единственное слово, не мог уловить суть всей постановки. Зато как злорадствовал немец, видя тупое выражение лица у Штатов.
— Очень интересно, да, Рос? — шептал он ей, поглядывая на скучающего американца. — Жаль, что многие пришли сюда неосознанно. Опера ведь на французском, а многие не знают этого языка.
— Действительно. — Поддержала его россиянка, не отрываясь от сцены. — Им наверно чертовски скучно.
— Но знаешь, они ведь сами виноваты. Глупый останется глупым, от этого никакие таблетки не помогут. — Бросил едкую фразочку Германия, демонстративно поправив средним пальцем очки, когда США обратил на него свой взгляд.
Конец первого акта. Теперь зрители могут ненадолго выйти из зала, чтобы подышать свежим воздухом, перекусить в небольшом банкетном зале или просто покурить в отведенном для этого месте.
— Россия. Ты бы хотела поговорить с Ханной Дельрей сейчас? — вставая с места, протягивая руку России, спросил немец.
— Гер. Ты хочешь сказать, что отведешь меня за кулисы?! — удивилась та.
— Я бы тогда не задавал тебе этот глупый вопрос.
— Тогда пошли скорее! — подскочила русская, хватая Германию за руку, исчезая с ним в толпе.
Штаты даже и рта открыть не успел. Его предмет воздыхания увели мгновенно. Даже узнать, что хоть было на этой сцене не дали. Расстроенный и злой, он выскочил из здания, доставая из кармана пиджака зажигалку и сигарету. Надо успокоиться, а табак для него лучше всяких таблеток.
— Хэй, США. Иди сюда! — крикнул ему Мексика, махнув рукой. — Чего чернее тучи?
Но американец лишь отмахнулся, продолжая выпускать дым изо рта. Ему не нужны сейчас никакие советы. Хочется побыть одному. Обдумать, взвесить все хорошенько. Составить план дальнейших действий.
Плавая где-то по просторам своих мыслей, США не замечал ничего вокруг. Словно робот, он на автомате выбросил окурок в урну, вернулся на балкон, уставившись пустым взглядом на сцену. Только, когда Штаты услышал возле себя заливающийся громкий смех, ему удалось, наконец, вернуться в реальность. Россиянка, сидя на своем месте возле него, вся светилась от счастья, сжимая в руках фотографию с автографом. Удивительно, как ей для радости хватает лишь какой-то простой мелочи.
Вновь по залу пронеслась трель звонка, предупреждающая зрителей о начале второго действия.
В таверне Лилас-Пастья веселье в разгаре. Это место тайных встреч контрабандистов, которым помогает Кармен. Вместе с подругами, Фраскитой и Мерседес, она весело проводит здесь время. Желанный гость таверны — тореадор Эскамильо. Он всегда весел, уверен в себе и смел. Жизнь его полна тревог, опасна борьба на арене, но сладостна награда герою — слава и любовь красавиц. Темнеет. Посетители покидают таверну. Под покровом ночи контрабандисты собираются на рискованный промысел.
