Крупным русским бизнесменом в ЮАР в 1960–1970-х годах был Константин Михайлович Лащин, владелец компании по продаже автомобилей.
Нина Александровна Швецова в 1960–1970-е годы возглавляла одну из крупнейших в стране компаний по добыче асбеста.
Выпускник Петроградского института гражданских инженеров Михаил Сергеевич Свиридов был владельцем большой инженерной компании, существующей и по сей день.
Константин Константинович Владыкин в Южной Африке занимал пост директора нескольких важных горнодобывающих предприятий.
Михаил Дмитриевич Бибиков, старейшина русского дворянства в ЮАР, стал в этой стране первым, кто начал профессионально готовить собак-поводырей для слепых. Впоследствии он около двух десятилетий возглавлял PR-службу южноафриканского отделения компании IBM.
Русские эмигранты в ЮАР достигли успеха и в научной сфере.
Елизавета Григорьевна Кандыба-Фокскрофт основала в Университете Южной Африки первую в стране кафедру славистики, которую возглавляла около 20 лет.
Борис Иванович Балинский в 1960–1970-е годы занимал должность заведующего кафедрой зоологии в крупнейшем в стране вузе — Витватерсрандском университете.
Николай Константинович Мосолов, живший в Юго-Западной Африке, в то время фактически провинции ЮАР, был видным археологом и историком.
Доктор Юрий Стефанович фон Зоон, крупный энтомолог, многие годы работал в Трансваальском музее.
Список наших соотечественников, игравших важную роль в разных сферах жизни южноафриканского общества, будь то культура, образование, наука или бизнес, можно продолжить. Но даже приведенных примеров достаточно для иллюстрации того факта, что малочисленность и изолированность русской диаспоры ЮАР в период до конца 1980-х годов не помешала многим ее представителям добиться успеха в новых и непривычных для себя условиях и при этом не лишиться национальной идентичности, не раствориться в принимающем обществе. Эти люди, оставаясь русскими не только по происхождению, но и по своему самосознанию, тщательно оберегали свой язык, свою культуру, активно участвовали в делах русской общины. И, как это ни горько, они понимали, что передать «эстафету» своим детям им не удастся, потому что новое поколение, несмотря на усилия своих родителей, в большинстве случаев не ощущало своей принадлежности к России, к русской культуре.
Новые эмигранты из России стали появляться в ЮАР в 80-х годах. Туда потянулись прежде всего ученые и высококвалифицированные специалисты. Однако среди переселенцев оказалось немало и тех, кто решил заняться бизнесом. Сколько их сейчас в стране, точно неизвестно, статистические подсчеты отсутствуют, тем более что большинство вновь прибывших не получило еще южноафриканского гражданства. По оценкам посольства ЮАР в Москве, сегодня в этой стране проживают и имеют свой бизнес около 270 тысяч россиян. За эмигрантскими визами в консульский отдел посольства обращаются до восьмидесяти человек ежемесячно.
Новейшая иммиграция — очень пестрая. Немало прекрасных специалистов в различных отраслях науки и техники: математики, физики, микробиологи… А также артисты, режиссеры, музыканты, преподаватели балетной школы — люди с хорошей профессиональной подготовкой. Южноафриканские университеты держатся за новых сотрудников. Среди «новых русских», должно быть, есть и криминальные элементы. Как же без них? Хотя в печати упоминаний о русской мафии вроде бы пока не появлялось. Новейшие иммигранты очень активны. Умеют работать и хотят работать. Во всяком случае, большинство из них. Больше всего на виду действия Марка Семеновича Волошина. Статьи о нем можно найти во всех крупных газетах ЮАР — и сенсационные: что он купил четыре виллы в Клифтоне, самом фешенебельном районе Кейптауна, и выстроил на их месте мраморный дворец; и вполне деловые: что он построил завод солнечных батарей и может давать свет в африканские поселки, до сих пор живущие без электричества; что он разработал проект — как поставить самые современные российские двигатели на устаревшие южноафриканские самолеты; что, вслед за традициями российских меценатов, организовал Центр российских исследований и Русскую картинную галерею.
Новейшая иммиграция, как и все предыдущие, расселяется по городам. Но с Россией связана одна из самых известных ферм Южной Африки. Называется она «Старый нектар». Находится возле Стелленбоша, в часе езды от Кейптауна.
«Старый нектар» принадлежал генералу Кеннету фан дер Спаю — одному из первых южноафриканских летчиков. Выйдя в отставку после Второй мировой войны, генерал занялся самым мирным делом — выращиванием роз. И написал книги о том, как выращивать розы в Южной Африке и как выращивать розы в Южном полушарии. Умер он 26 мая 1991 года, не дожив нескольких месяцев до ста лет. Но пора сказать, при чем тут Россия.
Во время Гражданской войны подполковник фан дер Спай командовал летным отрядом в английских войсках, высадившихся в Архангельске. Под Вологдой попал в плен. Потом просидел почти год в Бутырках. Познакомился там и с Феликсом Юсуповым, убившим Распутина, и с министрами царского и Временного правительства. Воспоминания об этом он писал уже в старости, на этой ферме. Оказалось, что благодаря судьбе за тот тюремный год он повидал ряд интересных людей. Да и большевики относились к нему неплохо. Во всяком случае, никакой дискриминации по сравнению с другими арестантами он не испытывал.
— Мне очень хотелось познакомиться с этим человеком, — рассказывал Аполлон Давидсон. — Ия попал на его ферму, но, увы, лишь через несколько месяцев после его смерти. Вдова, Юна фан дер Спай, подарила мне копию дневника, который он вел в России. И букет роз, на который потом заглядывались все встречные.
С апреля 1994-го у одной из ферм, также под Стелленбошем, возникла прямая связь с Россией. Марк Волошин купил винодельческую ферму Хазендал, основанную в 1704 году. Почти полтораста гектаров. В доме, построенном в 1790-м, решено создать музей. С урожая 1996 года, после установки новейшего оборудования, ферма должна, как обещают, давать прекрасное вино. Крепкие напитки в Южной Африке уже давно носят русские имена. Не только «Смирнофф», «Толстой», «Граф Пушкин» (для пущей важности добавили Пушкину титул). Но все эти славные сорта появились не в Южной Африке и не в России. А вино Хазендал — исконно южноафриканское — изредка появляется в России.
…Сохраняют ли иммигранты какие-то связи друг с другом и со своей, как принято теперь говорить, исторической родиной? Формы этих связей менялись. В тридцатых-пятидесятых годах существовало общество «Друзья Советского Союза». Оно имело отделения во многих городах. Пик его активности приходился на годы Отечественной войны, когда СССР и британский доминион Южная Африка были союзниками по антигитлеровской коалиции. Возникло тогда и общество «Медицинская помощь России». В Россию отправлялись медикаменты, одежда, кровь для раненых и больных. Только с 1942 по июнь 1944 г. эти общества собрали у населения Южной Африки 700 тысяч фунтов стерлингов — по тем временам сумма немалая. Выходцы из России играли в этих обществах важную роль. Но с введением политики апартеида с конца сороковых, ассоциировать себя с Россией стало опасно. Конечно, среди русских эмигрантов были люди разных взглядов — от коммунистов до монархистов. Но власти с подозрением смотрели и на самых лояльных.
Поскольку между СССР и Южной Африкой десятилетиями не было не только дипломатических, но и торговых, общественных, культурных отношений, лица с южноафриканскими паспортами в Россию не допускались.
Так что не могли приехать и те, кто мечтал повидать родину отцов. Все это вело к ослаблению связей этих людей с Россией да и к разобщенности между ними. Но какие-то ниточки все же сохранились. Не было русского священника у православных Кейптауна и Йоханнесбурга — собирались на молебны у греческого или у сербского. Центр российских исследований, созданный в Кейптаунском университете в 1994 году, понемногу стал одной из точек притяжения. Когда мы устраивали «Русский вечер», собралось шестьдесят человек. Помогла нам их найти Мари Торрингтон. (Ее бабушка — Мусина-Пушкина, а мать — графиня Кочубей, но, в отличие от многих отпрысков знатных семей, Мари, кажется, и в голову не приходило этим кичиться.)
Впрочем, у русских в ЮАР есть свои законы и сложности. По мнению одного преуспевающего в ЮАР выходца из России, «Южная Африка — страна обывателей и снобов, где презирают тех, кто не уделяет внимания собственной респектабельности». Приехав на прием в машине чуть дешевле, чем в среднем у других гостей, можно быть уверенным, что никто с вами больше не захочет знаться. А если, приглашая к себе в гости, вы произносите название не самого престижного пригорода, где поселились экономии ради, не сомневайтесь: никто к вам не придет, а ваша «экономия» обернется крахом всего дела. Обосновавшись же в престижном районе, надо поддерживать быт своего дома на принятом у соседей уровне.
