— Вы бы, дядюшка, как-нибудь разобрались с племянницами, — вступил в разговор Отавинью, — а то, выходит, что я женат разом на двух Мариетах Бердинацци.
— Нет, одна из них, совершенно точно, незамужняя, — резко ответила Луана.
— Но ты прав, Отавинью! Документами я займусь непременно, — пообещал старый Бердинацци, — с ними и впрямь нужно разобраться.
Вечером в спальне Рафаэла сказала Отавинью:
— Слыхал? Дядюшка собрался разбираться с бумагами. Хорошо бы дело не дошло до завещания. Или он хоть бы раньше помер, что ли!
— Ты уже во второй раз желаешь дядюшке смерти, — заметил Отавинью. — Не боишься?
— Чего? — рассмеялась Рафаэла. — Ты что, думаешь, я его убить хочу? Напрасно так думаешь.
— А как прикажешь тебя понимать? — недоуменно спросил Отавинью.
— Да никак. У меня, как и у дядюшки, семь пятниц на неделе!
С этим мнением о дядюшке Отавинью не мог не согласиться.
Не расторг Жеремиас и акта о купле-продаже фазенды Лейи, поскольку не явился поручитель. И волею обстоятельств выходило так, что она должна была остаться у Жеремиаса, чем он был весьма доволен.
Зато Лейя находилась на грани нервного стресса. Мало того что Ралф исчез и она потеряла свою фазенду, не получив за нее ни единого реала, так ее мучили еще и странные визиты, и не менее странные звонки.
К ней заявилась, например, Марита, молоденькая любовница Ралфа, с которой Лейя как-то застала в постели.
— Мне нужен Ралф, — заявила Марита. — Куда вы его дели? Ведь видела, что вы грозили ему пистолетом, так что могли убить!
Лейя с ужасом припомнила, что действительно так оно и было. И если Ралф действительно погиб, то подозрения могло пасть на нее.
А следом раздался звонок неизвестного, который советовал ей отправиться в морг и опознать труп, найденный на пляже.
Лейя в ужасе позвонила Маркусу, желая с ним посоветоваться.
— Не поддавайся паники, — сказал Маркус, — и сходи в морг. Поступай так, чтобы к тебе не прилипло никаких подозрений.
— Ты прав, ты прав, сынок, — пролепетала Лейя и на следующее же утро отправилась в морг.
То, что она там увидела, было так ужасно и так мало походило на Ралфа, что она с чистой совестью ответила: «Нет, не он». Да она и смотреть-то едва могла, так ей стало плохо в морге…
Придя домой, Лейя тут же сообщила об этом Маркусу и, похоже, обрадовала его.
А вскоре вновь раздался звонок неизвестного:
— Неужели вы не узнали собственного мужа? — удивился голос. — Значит, придется мне опознать его. Я его очень, очень хорошо знал…
Лейя с ужасом повесила трубку. И, несмотря ни на что, продолжала ждать Ралфа. Теперь всеми силами души она молила о том, чтобы он был жив.
Бруну никому не хотел признаваться в том, что свадьба расстроилась из-за Луаны. Он срочно выдумал себе дела, которые требовали его присутствия, и уехал в Рибейран-Прету. Но поехал он в Арагвайю к своему преданному другу Зе, от которого Бруну не скрывал правды.
— Не заслуживает она вас, — произнес мрачно верный Зе.
А когда Бруну сказал, что лучшая его фазенда досталась все тому же Бердинацци, то Зе так и затрясло от ненависти.
— Хотите, я убью его? — внезапно предложил он.
— Ты даже на это ради меня готов? — удивленно спросил Бруну.
— Только дайте знак, — так же серьезно ответил Зе. — Этот вор опять обокрал вас, он украл у вас не только состояние, но и счастье.
Тут Зе не ошибся. Бруну душила ненависть к бесчестному Бердинацци, но он с болью вспоминал, что и Луана тоже Бердинацци. Они ведь двоюродные брат и сестра, и наверняка любовь их была большим грехом.
«Но когда мы полюбили друг друга, мы не знали об этом. Ни она, ни я. А теперь Луана, которую я любил, мертва. Теперь есть только Мариета Бердинацци. И она права, что уехала к своему единственному родственнику», — наконец решил он.
И тут же его обожгла мысль о будущем ребенке: «Я выкраду его, — пообещал себе Бруну. — Это мой ребенок. Он — Медзенга!»
Так проводил он ночи без сна и не знал покоя. Мысленно он смерился со своей бедой, но плоть и кровь не желали считаться с разумом.
Какие только ужасы не мерещились Бруну! А что, если старый вор принудит Луану сделать аборт! Он на все способен, этот старый прожженный мерзавец! «В порошок! Сотру в порошок!» — стонал Бруну, стискивая зубы и сжимая кулаки.
Только время могло излечить его раны…
Маркус понимал, как страдает его отец, и очень ему сочувствовал. Он и сам переживал то же самое: и его возлюбленная предпочла богатство любви.
— Деньги, проклятые деньги, — скрежетал зубами Маркус. Он невольно стал лучше относиться к матери. Уж ее-то никто не мог упрекнуть в корыстолюбии — она любила страшного мерзавца, и любила без оглядки.
Но как только Маркус вспоминал о Ралфе, ему становилось не по себе. Всеми силами он старался отвлечь себя от мыслей о нем, но ему это не слишком-то удавалось.
«Я не виноват, я ни в чем не виноват, — твердил Маркус. — Этот человек был негодяем из негодяев, и он получил свое заслужено!»
Маркус внимательно следил за всем, что касалось неизвестного, найденного на пляже. Труп пока еще никто не опознал, и Маркус надеялся, что беднягу похоронят неопознанным и уже не нужно будет ни за чем следить. Однако невольно он и сам стал задумываться о смерти, которая, как оказалось, ходит буквально рядом с каждым человеком. И, думая о смерти, становился и мягче, и снисходительнее к людям.
Как-то к нему заглянула Лилиана. Маркус давно не видел ее. Сейчас она показалась ему лучше, чем когда была просто хорошенькой девчонкой. Поначалу он по старой памяти рассердился на нее, а потом смягчился.
Лилиана спросила о Лие, с которой хотела повидаться, и была удивлена тем, что та отправилась со Светлячком в странствие на фургоне.
— Как поживает наш малыш? — осведомился Маркус.
— Пока еще только мой, — улыбнулась Лилиана. — А чувствует он себя отлично.
— Может, он у тебя от кого-то другого? — сразу же насторожился Маркус.
— Кроме тебя, у меня никого не было, — очень серьезно ответила Лилиана.
И впервые Маркус подумал, что верность женщины не такое уж маленькое достоинство. Похудевшая, с животиком, Лилиана выглядела такой трогательной, такой беззащитной…
— Может, поужинаем вместе? — неожиданно для себя спросил Маркус и с удивлением отметил, что обрадовался тому выражению счастья, какое появилось на лице Лилианы.
У Лилианы последнее время было мало радостей. Дома царила напряженная, недоброжелательная атмосфера. Отношения отца и матери никак не налаживались. И причиной всему была, конечно, Роза. Она по-прежнему считала, что Шакита спит с ее мужем.
