их этой чушью про Порядок и Процветание, чтобы мы не видели, что происходит на самом деле.
– Они? Кто именно? – Варгас знал, о чем говорит Хавьер, но ему было нужно, чтобы художник произнес это вслух.
– Президент, – Хавьер принялся загибать пальцы, – Совет Республики. Тайная Жандармерия. Брешисты и фабриканты, которые им платят… Паразиты на теле страны. Они нас убивают. Они сосут нас, как пиявки. А люди так напуганы, что боятся взглянуть правде в лицо. Они всё видят, но ничего не делают.
Он со всей силы обрушил кулак на стойку. Пустые рюмки заплясали по столешнице.
– Но есть надежда! Люди должны видеть, что есть кто-то, кто не боится. Что кто-то готов действовать, бороться… И тогда они проснутся!
Это было до того наивно и глупо, что Варгас едва не рассмеялся. Огромных усилий ему стоило сохранить серьезное выражение лица. Он показал кельнеру, чтобы тот налил Хавьеру еще водки. Что тот сделал с большой опаской – он уже был не рад этим посетителям.
– Знаешь, что я сделал? – спросил Хавьер.
Варгас знал: и по отчету, который лежал в его кабинете, и по тому, что художник уже дважды рассказал ему о своих подвигах. Тем не менее капитан отрицательно покачал головой.
– Тебе понравится, – захихикал Хавьер. – Представь… Представь, я взял банку с краской, красной, само собой, и швырнул ее прямо в рожу нашего дорогого Президента Республики! Как тебе? Прямо на Центральном вокзале! Сотни людей это видели. И они поняли… Черт… Вот! Символизм этого действа. Президент и кровь, которая на его руках…
Хавьер прикрыл глаза, вспоминая, как это было. В его собственной голове дурацкая выходка обросла такими подробностями и фактами, которых не могло быть и в помине: сотни людей, восхищение в их глазах, чуть ли не аплодисменты. Хавьер был тщеславен. Но пришла пора спустить его на землю.
– Друг мой, я думаю, вы ошибаетесь.
– Я? Ошибаюсь? – Хавьер выпучил глаза. – Только не говори, что ты заодно с этими… Вашему брату достается больше многих. Вы сражались, проливали кровь за Республику, а что получили взамен? На вас наплевали, вас поимели и выбросили на помойку, как грошовую проститутку!
– Я знаю, – сказал Варгас. – Но я знаю и то, что банкой краски дела не исправить. Даже ваше глупое радио, о котором вы мне все уши прожужжали, ничем не поможет. Это полумеры, а нужно действовать – решительно и быстро. Пока у нас есть шанс что-то исправить. Пока страна окончательно не погрязла в этом болоте.
– Э-э?.. – захлопал глазами Хавьер.
– Если врач скажет больному, что у того опухоль, он мало чем ему поможет. Больной лишь впадет в отчаяние, он будет скулить от боли, пока его организм пожирает сам себя, но не сделает ничего. Существует лишь один способ его спасти: вырезать опухоль. Решительно и без сомнений.
– О чем ты, дружище? – Хавьер пребывал в том состоянии, когда любая мысль добиралась до него с трудом, рискуя затеряться в алкогольном тумане. – У тебя опухоль? Что ж ты молчал?
– Опухоль у страны, – перебил его капитан. – И вы прекрасно знаете ее имя.
Мальчишка оказался сообразительный.
– Опухоль страны… Президент?
Капитан кивнул. В глазах Хавьера засверкали алые искры. Он вскочил со стула, метнулся к выходу, затем вернулся к стойке, чтобы допить водку.
– Черт! Именно! Так и есть – жирная опухоль, которая сосет из страны соки и отравляет ее своим ядом!
Кельнер был настолько шокирован всем услышанным, что, кажется, впал в ступор. Варгас посмотрел на него с сочувствием. Бедняга ни в чем не виноват, но что поделаешь? Нельзя приготовить омлет, не разбив яиц. Кельнер слишком много слышал, а Варгас знал, что даже крошечная песчинка способна испортить самые точные часы. Капитан положил ладонь на рукоять пистолета, спрятанного под одеждой. Пока нет свидетелей…
Дверь кабака хлопнула, и на пороге возникли три фигуры, окруженные маревом из дождя и пара. Точно призраки, явившиеся с того света. Капитан беззвучно выругался, а потом выругался еще раз, когда фигуры вышли из тени на свет и стало ясно, кто это. Трое молодых людей с довольными красными лицами; у одного была рассечена бровь. Все они были в распахнутых куртках, чтобы каждому встречному были видны форменные зеленые рубашки. Только брешистов сейчас не хватало!
– Батя! – с порога рявкнул один из парней. – Быстрее – налей нам выпить! Ты не представляешь, что сейчас происходит в городе!
Кельнер вздрогнул, будто очнулся ото сна. На лице его сменили друг друга растерянность, а затем изумление и радость. Он отскочил назад, подальше от капитана и Хавьера, и крикнул голосом визгливым, как скрип ржавой жести:
– Юхан! Хватай этих! Они хотят убить Президента!
На несколько секунд повисла напряженная тишина. Брешисты глядели на посетителей, не понимая, к чему эти крики. Хавьер пялился на них в ответ, будто никак не мог решить, существуют ли они на самом деле или это он напился до зеленых чертиков. Брешисты опомнились первыми.
– Эй! – вдруг вскричал один из них. – Да это же тот, с вокзала! Который бросил краской в Президента!
– Точно… – протянул другой. – Ну и повезло же! Че, думал, сбежал от нас, подонок? Попался теперь?
– Они хотят убить Президента! – взвизгнул кельнер. – Я слышал, что они тут говорят!
– Ща разберемся, батя, – пробасил Юхан и хрустнул костяшками пальцев.
До Хавьера наконец дошло, что происходит. Он вскочил со стула; чуть не упал, наступив на концы своего шарфа. Однако выпрямился и высоко поднял руки, сжимая костлявые кулаки. Выглядел он смешно, хотя в своих мыслях наверняка представлял себя настоящим бойцом и героем. У него не было ни единого шанса. Если дойдет до драки, он даже пикнуть не успеет.
Дело принимало неприятный оборот. Капитан не хотел доводить до этого, но ему попросту не оставили выбора.
– Господа, – сказал Варгас, вставая со стула. – Секунду вашего внимания…
– Че? – Юхан повернулся.
Пуля попала ему прямо в висок. Парень рухнул на пол, а стена украсилась осколками кости, пятнами крови и мозгового вещества. Вот такое новое искусство. Никто не успел понять, что произошло, никто не успел ничего сделать. Еще три выстрела прозвучали один за другим, аплодисменты старухи-смерти. Мертвые брешисты пали к ее ногам, а последняя пуля досталась кельнеру. Все решилось за несколько секунд, ни одного промаха – капитан Варгас знал свое дело. Ручеек крови медленно потек от груды тел на пороге, и Варгас убрал ногу, чтобы не испачкаться.
Хавьер так и продолжал стоять с поднятыми для драки кулаками. Острый кадык дергался, будто художник безуспешно пытался проглотить застрявшую в горле сливу.
– Ты… – прохрипел он. – Ты…
Варгас сжал его локоть и потянул к выходу.
– Пойдем, друг мой. Не стоит нам
