Капитан Хуан де Антон в ужасе смотрел на жерла орудий, направленных на них с борта «Золотой лани».
— Сможем ли мы защититься? — с сомнением спросил он Родриго.
— Сможем, — Родриго застегнул доспехи. Держа шлем в руках, он наблюдал за приближением быстроходного судна. — Только прикажите вашим канонирам приступить к работе.
Нервным движением капитан дернул завязки воротника.
— Дон Родриго, наши пушки не действуют.
— Что?!
— Они нам никогда не были нужны, и мы не следили за ними, считая это пустой тратой времени. Они даже не смазаны.
Родриго грязно выругался.
— Капитан, я не знал, что вы сделали ваш корабль настолько уязвимым.
— Спустить паруса! — на плохом испанском приказал английский капитан.
Антон бросил на Родриго отчаянный взгляд:
— Что же мне, сдаться без боя?
— Спустить паруса! — повторил Дрейк. — Если не хотите пойти ко дну!
— Мы могли бы дождаться, пока они поднимутся к нам на борт, — предложил Родриго, — но бой будет неравным.
Антон перекрестился:
— Господь, помоги мне, я не знаю, что мне…
В этот момент заговорили английские пушки.
С ужасным грохотом ядра и шрапнель ударили в борт корабля. Судно дернулось и стало походить на бьющегося в предсмертных судорогах кита.
— Спасайся кто может! — закричал какой-то моряк.
Команда корабля бросилась врассыпную, спасаясь от груды стрел, выпущенных англичанами. Солдаты в панике отказались подчиняться Родриго и последовали за моряками.
Родриго и капитан оказались лицом к лицу с сорока английскими пиратами. Дрейк, сорвав шлем с головы капитана, похлопал Антона по плечу:
— Капитан Хуан де Антон?
Тот слегка поклонился:
— Да.
— Сэр, сдаете ли вы корабль?
Антон обвел глазами опустевшие палубы:
— Да.
В глазах Дрейка плясали веселые огоньки.
— Амиго, на войне, как на войне. Боюсь, вам и дону Родриго придется подождать внизу, пока моя команда будет заниматься делом.
Они взяли у Родриго меч, но не заметили спрятанного в сапоге остро отточенного кинжала.
Чувство полного ликования охватило англичан, когда несметные сокровища, слиток за слитком, были наконец переправлены на «Золотую лань». Балласт — мешки с мелом, замененный испанским серебром, был выброшен за борт.
Эван и Дрейк работали наравне со всеми, с моряками и искателями приключений благородного происхождения. Блеск золота слепил глаза.
— Я все еще думаю, что мои глаза обманывают меня, Фрэнсис. Неужели такие сокровища существуют?
— Несколько часов назад я бы поспорил с подобным утверждением. Знаешь ли ты, что сегодня мы стали самыми богатыми людьми в Англии? Даже самый последний юнга проведет остаток своих дней в роскоши.
«Если нам удастся вернуться в Англию», — подумал Эван, но не высказал сомнений вслух, а лишь кивнул и продолжал работать, пока погрузка не была закончена.
— Корабль готов вернуться к своему капитану и команде, — заметил он, оглядевшись.
— Да, мы забрали все пушки, и бизань-мачта срезана, так что они не представляют для нас никакой опасности, — Дрейк кивнул в сторону трюма. — Займись испанцами, им уже пора откачивать воду. А я пишу письмо, чтобы Хуан де Антон передал его капитану Винтеру, если вдруг они встретят «Елизавету».
Если судьба «Мэриголд», скрывшейся в ледяных водах пролива, была известна, то никто не знал, что стало с «Елизаветой», хотя Эван подозревал, что она вернулась домой.
Эван поднял крышку люка и спустился вниз, в тускло освещенный трюм. До него доносились проклятия и ругательства испанцев. Подняв засов и приоткрыв люк, Эван бросил в неясный сумрак:
— Капитан Хуан де Антон?
— Да, — совсем рядом прозвенел голос капитана.
— Погрузка завершена. Мы возвращаем вам корабль. Вы свободны.
Со всех сторон послышался недоверчивый шепот. Если бы дела обстояли иначе, испанцы, как он знал, не проявили бы жалости. Эван ждал, пока моряки и солдаты, опустив глаза от стыда и гнева, взбирались наверх. Ничего, кроме удовлетворения, Эван не чувствовал. На труде других порабощенных народов испанцы разжирели и разбогатели. Они не заслуживали сочувствия. Когда последний поднялся по лестнице, Эван собрался последовать за ним, но вдруг кто-то схватил его за горло и втащил обратно.
Эван упал на пол. Напавший тут же придавил его грудь коленом, так что Эван едва не задохнулся, и приставил к горлу кинжал.
— Эван Кэроу, — послышался низкий злобный голос, — я так и думал, что встречу вас среди пиратов.
Эван яростно перебирал в уме, кто бы это мог быть.
— Но кто вы?
Держа лезвие у его горла, напавший слегка повернул голову и распахнул люк. Ворвавшийся свет упал на его красивое, грозное лицо.
Эван узнал бывшего опекуна Энни.
— Дон Родриго?
— Где она? — спросил тот.
— Если бы Энни хотела, чтобы вы об этом знали, то написала бы вам.
По лицу Родриго пробежала тень. Он сильнее нажал на кинжал, и Эван почувствовал на шее теплую струйку крови.
— Вы явно не в том положении, когда играют в такие игры, сеньор Кэроу. Говорите, и побыстрее.
Эван понял, что Родриго не убьет его. По крайней мере, не сразу.
— Энни могла бы остаться с вами, но все же решила вернуться к нам. Она так и не сказала мне почему, дон Родриго. Я полагаю, вы знаете ответ.
Сдавленный звук вырвался из груди испанца. Вдруг глаза его стали холодными и мертвыми. Гнев Родриго словно удвоился.
— Ну, хватит разговоров. Или скажете мне, где Энни, или умрете.
Эван втянул в грудь побольше воздуха.
— К моему большому сожалению, я не могу выдать ее.
Родриго выругался и занес кинжал, готовясь нанести удар.
— Она при дворе Елизаветы! — сказал кто-то, находившийся в проходе, на плохом испанском. — Вы узнали, что хотели.
Родриго вскочил, готовый, напасть сейчас на кого угодно. Эван сердито посмотрел на Дентона, нацелившего мушкет в грудь Родриго.
— У меня не было выбора, — сказал Дентон. — Эван, он собирался убить тебя. Застрелим его сейчас или отведем к адмиралу Дрейку?
Эван протянул руку, и Родриго, бормоча ругательства, отдал кинжал.
— Оставь нас, — сказал Эван Дентону, не отрывая взгляда от Родриго. Он подождал, пока шаги моряка стихли, и обратился к Родриго: — Я полагаю, вы отправитесь в Англию?
— Конечно.
— Энни уехала по собственной воле. Почему вы думаете, что она обрадуется встрече с вами?
— Я… — Родриго замолчал, и лицо его покраснело. Он прочистил горло: — Не жду от нее никакой радости. Я просто должен убедиться, что ей… не грозит опасность.
