Феб сказал Никки:
—Когда она очнётся, я сделаю её счастливой, даже если она будет сопротивляться! Я насильно на ней женюсь!
Об их браке как о решённом деле Феб говорил всем — родственникам, друзьям и журналистам.
—У нас будет двое детей: мальчик, а потом девочка. Может, сначала — девочка, а потом мальчик. Мы ещё не решили!
Известие о нападении на БиоИнститут, о жертвах среди сотрудников и о ранении Дзинтары повергло Никки в ярость.
—Они осмелились напасть на мирных учёных, которые ищут секрет бессмертия для всех людей?! Эти ублюдки даже не понимают, что это значит!
— И что это значит? — спросил Робби.
— ВОЙНУ! Я объявлю Южным такую войну, что они больше никогда не осмелятся прибегать к убийствам и насилию!
Пригласи на завтра главу нашего детективного отдела и офицера Горбина. А сейчас мы с тобой рассмотрим разгром Южных как системную задачу…
Глава 15. ВОЙНА СЕВЕРНЫХ И ЮЖНЫХ
Бэрримор аккуратно запарковал свой автомобильчик и выбрался из него задом, осторожно держа хрупкую коробку с тортом и цветы.
Настроение у него было отличное, а сам он был приятно взволнован. Вот уже год, как они с Алисой встречаются, и эти двенадцать месяцев стали для него самым счастливым временем жизни.
Сегодня они отмечают свою первую годовщину, но оба они уверены — таких годовщин впереди будет очень много. Это они решили, не сговариваясь и не делая друг другу никаких официальных предложений. Просто расстаться и жить порознь было уже немыслимо.
Пусть зарплата помощника мажордома невелика, но у Бэрримора всё впереди, а Алиса учится на дизайнера и через год тоже будет зарабатывать. А если они поселятся, как недавно решили, в одной квартире, то высвободится немало денег!
Жизнь улыбалась Бэрримору и Алисе, а они улыбались ей.
Бэрримор подёргал старинный звонок, и за дверью послышались лёгкие шаги. Этот момент он любил больше всего — когда дверь открывалась, и Алиса при виде Бэрримора просто расцветала.
А потом они целовались, и он на мгновение чувствовал её стройное тело.
А потом она восхищалась принесёнными им тортом и цветами. Или кулончиком и цветами. Или аппетитной пиццей и бутылкой вина.
Бэрримор никогда не приходил без подарка (пустые руки — дурная примета!).
И сегодня сцена встречи повторилась во всех восхитительных нюансах.
Пока Алиса на кухне гремела тарелками и распаковывала торт, Бэрримор с удовольствием уселся на диван, вытянул уставшие за день ноги и осмотрелся. Нет, всё-таки лучше ему переехать к Алисе, а не наоборот, — здесь места явно больше, чем у него. Только до службы будет дальше добираться. Как удачно, что сегодня — пятница и впереди целый уик-энд!
Раздался звонок в дверь. «Кого ещё черти несут?» — с неудовольствием подумал Бэрримор.
Алиса прошла через комнату, бормоча:
—Наверно, это срочная доставка — я заказала тебе отличный галстук!
Но, открыв дверь, Алиса охнула с такой растерянной интонацией, что Бэрримор тоже выскочил в коридор и остолбенел: в дверном проёме стояла королева Гринвич. Собственной персоной. Одна. Как соседка, зашедшая поболтать.
— Здравствуйте, Алиса! — сказала приветливо королева. — Можно войти?
— А-а… да-да… пожалуйста… проходите… — пролепетала Алиса, пятясь.
Королева Николь закрыла за собой двери и огляделась.
—У вас отличный вкус, Алиса! — улыбнулась королева. — Вы будете незаурядным дизайнером. Вот эти бордовые шторы в сочетании с золотистыми стенами мне очень нравятся.
У Бэрримора мелькнула невозможная мысль, что королева хорошо знакома с биографией Алисы и даже в курсе её творческой карьеры.
—Д-да, — заикалась Алиса, — это удачное… сочетание… Она уже допятилась до комнаты, тесня Бэрримора. Следом за ними в комнату шагнула и королева.
— Предельно уютно! — королева снова одобрила интерьер. — А нет ли у вас чего-нибудь выпить? Воды, например. Тяжёлый день, в горле совсем пересохло.
— Конечно! — обрадовалась Алиса. — Садитесь, в-ваше… величество! У меня даже есть вино! Красное… к-какое-то красное…
— Зовите меня просто Никки, — замахала руками королева, — и тогда я с удовольствием выпью вашего красного вина.
Алиса метнулась на кухню, и там что-то стало немедленно греметь, звенеть и падать.
— Как жизнь, Бэрримор? — спросила королева.
— Ничего… помаленьку… — сказал Бэрримор, приходя в себя и начиная подозревать в происходящем какую-то грандиозную ловушку («она и меня знает!»).
— А как ваши дела? — выдавил стандартное приветствие помощник мажордома.
—У меня всё прекрасно. — Королева улыбнулась так, что эта банальная, общепринятая реплика стала очевидной истиной.
Вернулась хозяйка с рюмками и с уже открытой бутылкой.
Алиса разлила вино по трём бокалам, причём руки её тряслись, а рот не закрывался и непрерывно-лихорадочно бормотал:
—Очень трудно найти такие шторы в верный тон… все расцветки такие дурацкие… или продают такие мятые тряпки… фактуры никакой, прозрачность такая неравномерная… а гардины… это вообще песня… я тут нашла один славный магазинчик…
Алиса плюхнулась на диванчик, покрытый такой симпатичной тканью в рельефный узорчик, и расцветка такая редкая — тёмно-малахитовая по светлой зелени. Еле нашла.
Девушка подняла свой бокал и сказала с нервным смехом:
—О боги, я пью с королевой Николь! Завтра все мои подружки упадут замертво. За встречу… Никки… ваше величество!
Никки поддержала:
—За встречу!
Потом королева отпила из бокала и откинулась в своём кресле (такая же ткань, но узор мельче и вытянут по вертикали. Найти такие парные ткани — это была такая удача!).
—Я хотела бы поговорить с вами о короле Симмонсе, — сказала королева.
«Вот оно!» — обожгло Бэрримора, но ответить он ничего не смог — язык его словно отнялся.
— Я не собираюсь обсуждать Симмонса с вами, Бэрримор, — продолжала королева. — Я знаю про гипноблок, который не позволяет вам рассказывать о своих служебных делах посторонним. Поэтому просто сидите и молчите, а я буду говорить с Алисой.
— Со мной? — удивилась Алиса. — Но я никакого отношения к королю Симмонсу не имею.
— Имеете, потому что вас и Бэрримора связывают… тёплые чувства.
Это королева хорошо сказала, вежливо и ласково.
—Бэрримору грозит опасность, и вам нужно об этом знать, — продолжала Никки. — Король Симмонс — преступник, и дни его сочтены. Закон и я занялись им всерьёз. Это его люди напали на БиоИнститут. Тех мерзостей, которые творятся в дворце Симмонса, тоже достаточно для пожизненного заключения без права на помилование. Причём под суд попадут и многие слуги короля, знающие о происходящих преступлениях, но молчащие. Бэрримор относится именно к таким слугам. И у него одно спасение — пойти на сотрудничество с законом. Нам нужны свидетели из служащих короля, которые расскажут суду правду о Симмонсе. Тот, кто станет свидетелем, будет избавлен от наказания. Конечно, речь идёт только о людях, не участвовавших лично в тяжких преступлениях. Бэрримор, слава богам, в них не замешан. Насколько нам известно. А известно нам многое. — Алиса переводила круглые глаза с королевы Никки на Бэрримора и обратно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
