накатывали и отступали его чувства, и знала, что следующая волна ударит нешуточно. Да на сколько же их хватает?
– Часто с ними так?
– Достаточно часто, чтобы научиться закрываться. Ты никогда не сможешь блокировать их полностью – а иногда они сами забывают блокировать нас, как сегодня. Вот тогда помогает чурам – и то это, скорее, как проходить мимо оргии, чем активно в ней участвовать.
Ну…
– Ну хорошо. Ладно. Можешь научить меня закрываться?
Его губы скривила улыбка, мой взгляд упал на них.
– Скажи «пожалуйста».
– С тобой всегда так трудно?
– Только когда я знаю, что у меня есть то, что нужно тебе. Что тут скажешь, нравится мне смотреть, как ты мучаешься. Сладкая месть за то, что ты мне устроила в эту пару месяцев.
Он стряхнул снег с моих волос.
– Я устроила тебе?
Вы его послушайте.
– Ты меня чуть ли не до смерти пугала, и не раз, поэтому, по-моему, ждать от тебя «пожалуйста» – это честно.
Будто он хоть раз в жизни играл честно. Я сделала глубокий вдох и смахнула снежинку, упавшую на нос.
– Как пожелаешь. Ксейден? – я мило улыбнулась и приблизилась к нему. – Пожалуйста-пожалуйста, научи меня, как закрываться, пока я случайно не залезла на тебя и мы оба не проснулись с сожалениями?
– О, я-то себя контролирую, – он снова улыбнулся, и его улыбка была как ласка.
Опасно. Очень опасно. Жар прилил к щекам – такой жар, что я чуть не сбросила плащ, чтобы остудиться. Ксейден, кстати, вышел без плаща.
– И раз ты так вежливо просишь… – Он выпрямился и, подняв обе руки к моим щекам, взял мое лицо в ладони, а потом сдвинул их к затылку. – Закрой глаза.
– Трогать меня обязательно? – Мои глаза закрылись от ощущения его кожи на моей.
– Вовсе нет. Просто это один из плюсов замутненного сознания. А еще ты очень приятная на ощупь.
От комплимента у меня перехватило дыхание. Контролирует себя, называется.
– Представь какое-нибудь место. Любое. Я предпочитаю любимый холм рядом с тем, что осталось от Аретии. Главное, чтобы это напоминало о доме.
Единственное такое место, что приходило мне в голову, – библиотека.
– Почувствуй, как стоишь ногами на земле, упрись сильнее.
Я представила свои сапоги на полированном мраморе библиотеки, поерзала ими, словно чтобы прилипнуть к нему накрепко.
– Есть.
– Это называется заземление – отставлять мысленного себя подальше, чтобы тебя не смело силой. А теперь обратись к своей силе. Раскрой свои чувства.
Ладони закололо, меня окружил поток энергии, такой же переполняющий, как в спальне, но теперь без боли. Он был всюду – заливал библиотеку и давил на стены, выгибал, грозил их прорвать.
– Слишком трудно.
– Сосредоточься на ногах. Оставайся заземленной. Видишь, откуда идет энергия? Если нет, сама выбери.
Я мысленно обернулась. Поток расплавленной силы хлестал из двери.
– Вижу.
– Идеально. У тебя талант. Большинство учатся заземляться не меньше недели. А теперь мысленно делай все, что потребуется, чтобы закрыться от этого течения. Источник – это Тэйрн. Блокируй силу – и вернешь себе частичный контроль.
Дверь. Надо просто закрыть дверь и повернуть огромную круглую рукоятку, установленную, чтобы защищать библиотеку от пожара.
Сердце колотилось от страсти, и я ухватилась за руки Ксейдена, укрепляясь в реальном мире.
– Ты справишься. – Его голос казался напряженным. – Все, что ты создашь в разуме, для тебя реально. Перекрой клапан. Построй стену. Все, что логично в том месте.
– Это дверь. – Мои пальцы впились в мягкую ткань его рубашки, и я мысленно навалилась на дверь, сдвигая ее дюйм за дюймом.
– Ну вот. Продолжай.
Мое настоящее тело трясло от мысленных усилий, но я все-таки закрыла дверь.
– Получилось закрыть.
– Отлично. Теперь запри.
Я представила, как проворачиваю огромную рукоятку и слышу щелчки запоров, встающих в пазы. Облегчение наступило сразу же – холодным порывом снега на лихорадочно горящей коже. Сила пульсировала, делала дверь прозрачной.
– Все изменилось. Я вижу сквозь дверь.
– Да. Полностью ты его никогда не заблокируешь. Заперла?
Я кивнула.
– Открой глаза, но старайся держать дверь запертой. Одной ногой нужно быть заземленной. Не удивляйся, если соскользнешь. Просто начнем заново.
Я открыла глаза, представляя закрытую дверь библиотеки, и, хоть тело все еще пылало от жара, та невыносимая, сводящая с ума нужда, к счастью… приглушилась.
– Он… – я не могла подобрать слова.
Ксейден рассматривал меня так пристально, что я придвинулась к нему.
– Ты поразительная, – он покачал головой. – У меня не получалось неделями.
– Видимо, у меня хороший учитель.
То, что плескалось во мне теперь, было больше чем радость. Скорее, эйфорией, от которой я разулыбалась как дурочка. Наконец-то я не просто хороша, а просто-таки поразительна.
Его большие пальцы погладили мягкую кожу у меня под ушами, взгляд опустился к губам, стал горячим. Он понемногу, по паре дюймов, придвигал меня к себе, но вдруг отпустил и сделал шаг назад.
– Проклятье. Трогать тебя было не лучшей идеей.
– Просто ужасной, – согласилась я, но сама провела языком по нижней губе.
Он застонал – и у меня внутри все растаяло.
– А поцеловать тебя было бы вообще катастрофической ошибкой.
– Роковой. – Что сделать, чтобы снова услышать этот стон?
Расстояние между нами было хворостом, готовым вспыхнуть от первого намека на искру, а я – живым пламенем. Это все, от чего я должна бы бежать, и все же отвергнуть первобытное влечение было совершенно, абсолютно невозможно.
– Мы оба об этом пожалеем, – он покачал головой, но, когда он посмотрел на мои губы, в его глазах был не просто голод.
– Конечно, – прошептала я.
Но знание, что я об этом пожалею, не мешало этого хотеть – хотеть его. А о сожалениях голова будет болеть у будущей Вайолет.
– В топку это все.
Только что он был в стороне, а теперь его губы прижимались к моим, раскаленные и настойчивые.
Боги, да. Именно то, что нужно.
Я застыла между неподвижным камнем стены и жесткими линиями тела Ксейдена – и не променяла бы это ощущение ни на что другое. Одна мысль об этом уже должна бы отрезвить, но я только сильнее прижалась к нему.
Он провел рукой по моим волосам, взял за затылок, наклонил для глубокого поцелуя – и мои губы с готовностью раскрылись. Он принял приглашение, мастерски и дразняще играя своим языком с моим, и я вцепилась в его грудь, комкая ткань рубашки, чтобы притянуть сильнее, пока страсть жаром и холодом ползла по моей спине.
Он был на вкус как чурам и мята – как все, что мне нельзя было хотеть, но в чем я нуждалась, – и я целовала его в ответ изо всех сил, засосав его нижнюю губу и царапнув ее зубами.
– Вайоленс, – простонал он, и от звука этого прозвища на его губах меня охватил хищный голод.
Ближе. Он нужен мне еще ближе.
Словно читая мысли, он впился в меня сильнее, покоряя каждую черточку и изгиб губ с самозабвением, от которого мое тело пело. Ему это было нужно так же, как мне, и когда он опустил руки, чтобы подхватить меня под задницу, я обвила ноги вокруг его талии и держалась так, словно вся моя жизнь зависела от того, чтобы этот поцелуй не кончался. Никогда.
Камни стены впивались в спину, но мне было плевать. Я – наконец-то – запустила руки в его волосы, и они оказались такие мягкие, как я и представляла. Он целовал, пока не поглотил и не исследовал всю меня, и тогда он всосал мой язык, чтобы я сделала так же.
Это полнейшее безумие – но я не могла остановиться. Не могла насытиться. Я могла бы вечно жить в этом крошечном мгновении безумия, если его губы вечно будут у моих, если весь мир сузится до жара его тела и опытных движений его языка.
Его бедра давили на мои, и я вздыхала от этого восхитительного трения. Он прервал поцелуй, заскользил губами вниз по подбородку, шее – и я знала,
