Нэль старался говорить спокойно, но под этими самоуверенными, исполненными сознанием собственного всемогущества взглядами оказалось не так-то легко держать себя в руках. Он чувствовал, что самообладание ему изменяет. Он говорил все громче, все горячее, и когда, наконец, спохватился и усилием воли заставил себя замолчать, то удивился, почему его до сих пор не размазали по стенам. Поразительно, но Двенадцать стерпели его дерзость. А ведь им ничего не стоило его уничтожить: их могущество умножалось тысячелетиями, и один смертный против всех них едва ли стоил многого.
Гесинда быстро повернулась к остролицему и длинноносому Фексу, и тот принял эстафету.
— Слушаю тебя, маг, — заговорил он, — и кажется, будто твоими устами говорит кто-то другой. Если бы я не знал точно, что наш друг Безымянный спит крепким сном и не способен ни во что вмешиваться, я бы подумал, что ваши с пути пересеклись. Его мысли, его слова! Однако приходится признать, что ты либо дошел до всего своим умом, либо раздобыл где-то его книги.
Нэль молчал. Фекс выждал минуту и заговорил снова.
— Молчишь? Хорошо, тогда спрошу о другом. Почему тебя так волнуют человеческие судьбы? Ты маг, ты отмечен высшим божественным даром, так что тебе за дело до этих людишек? Если они до сих пор не научились пользоваться магией, значит, им это не так уж и нужно. Они просто боятся, вот и все. Не зря же каждые несколько веков повторяются гонения на магов. Тебе еще повезло, что ты не родился во времена, когда магический дар считался проклятием, иначе ты просто не дожил бы до своих лет! Сколько тебе было, когда дар открылся в тебе? Двенадцать лет? Четырнадцать? Тебя убили бы в тот же день!…Магия просто не нужна людям. Им хорошо в своих коморках, на своих полях и огородах. Насильно ты их не перекроишь, только зря растратишь силы.
— Если ты так уверен в моем поражении, Фекс, зачем стараешься меня переубедить? — за время, пока говорил Лис, Нэль успел успокоиться, самообладание к нему вернулось. — Почему вы все сидите и слушаете меня, вместо того чтобы вернуть меня туда, откуда я пришел? Почему, если считаете меня ничтожным и бессильным, вы не уничтожите меня, вместо того, чтобы тратить на меня свое красноречие? Неужели вы все-таки меня боитесь?
Кое-кто из Двенадцати засмеялся, но остальные смотрели с возросшим любопытством. Заговорила Рахья, сопровождая речь плавными жестами обнаженных полных рук.
— Ты неверно понял нас, маг, — по ее губам скользила легкая улыбка. — Разве кто-то из нас утверждал, что ты ничтожен? О нет! мы наблюдали за тобой и видели, как растет твое могущество. В тебе заключен источник колоссальной силы, и ты еще не достиг его дна. Но это ничего. Ты еще так юн, даже по человеческим меркам. У тебя много времени. Ты можешь достичь самых вершин магии, если не станешь напрасно растрачивать силу в бесполезных попытках изменить существующий мировой порядок.
Нэль невольно рассмеялся. Никак боги готовы потесниться на своих престолах и предложить ему место в пантеоне, лишь бы только он отказался от своих намерений? Чем же он сумел настолько сильно поразить их, всемогущих, — он, несовершенный человек, простой смертный, чей дух заключен в оболочку из слабой плоти, от которой он так зависит?
— Понимать ли это как предложение стать учеником Двенадцати? — все еще смеясь, спросил он.
Рахья так и покатилась с хохоту, запрокинув голову и сверкая ровными белыми зубами. Ничего обидного или злобного в ее смехе не было, да и смотреть на нее было очень приятно, как и на любую веселую, великолепно сложенную, чувственную женщину. Борон, Травия, Перайна, Ингерим и Тса тоже заулыбались. Остальные смотрели сурово и мрачно, особенно Гесинда так и ела Нэля глазами, вовсю выказывая неприязнь и пренебрежение. Еще бы! перед ней стоял человечишка, который должен бы был всю свою жизнь посвятить служению ей, Мудрой. А он даже не желает склонить голову перед богиней, пославшей ему дар магии!
— Понимай это как приглашение погостить в нашем Доме, а дальше будет видно, — весело сказал Борон. — Надеюсь, тебя не смущает, что приглашение исходит от бога смерти?
В другое время Нэлю было бы куда спокойнее, если бы Борон воздержался от этого замечания, но теперь он и бровью не повел. Бог-Солнце или Бог-Ворон — разница лишь в именах и, пожалуй, нагрудных медальонах.
Травия, как видно, решила разыграть роль хозяйки дома. Приятно улыбаясь, она сошла с возвышения, взяла Нэля за руку и предложила отдохнуть. Нэль сдержанно поблагодарил и согласился. Не стоило торопить события.
В залу откуда-то сбоку вошла девушка, лицом удивительно схожая с Фируном. Она не пряталась под магической личиной, но выглядела все-таки очень молодо, лет на двадцать пять, не больше. Хотя Нэль считал, что на самом деле ей было никак не меньше двух-трех тысяч лет.
— Иффирн, — представилась девушка, ничуть не удивившись появлению в Божественном Доме смертного. Не успел Нэль ответить, она взяла его за руку, и в следующий миг они вдвоем оказались в небольшой комнате. На вид это была самая обычная спальня в доме горожанина среднего достатка — без излишеств, но со всем необходимым. Правда, в этой комнате не было ни окон, ни дверей, и это навело Нэля на грустные размышления. Похоже, он все-таки пленник, а не гость. Он мог бы попытаться вернуться в свой мир через портал, но Нэль вдруг засомневался, что это получится.
Иффирн безмолвно повела вокруг рукой, предлагая располагаться, как удобно, и сразу же исчезла. Нэль присел на край кровати, застеленной пестрым одеялом, и перевел дух. В каком мире, интересно, находится эта комната? Может быть, он теперь оказался поблизости от дома Марики (который представлялся сейчас самым желанным местом в мире, надежным убежищем от всех невзгод), но как узнать наверняка?
Он потер уставшие глаза. Нужно поспать… Когда он в последний раз спал, раздевшись, в нормальной теплой постели? Он не помнил. Осенью в храме Безымянного было так холодно, что Нэль спал, не снимая балахона. За это время он так намерзся, что не успел отогреться за четыре дня у Марики. А здесь… Нэль погладил ладонью мягкое теплое покрывало и вдруг увидел предмет, который до сих пор не замечал (а может, еще минуту назад его и не было?) Это была вделанная в пол каменная ванная, которую до краев наполняла горячая вода. Нэль не стал долго размышлять, скинул опостылевшую грязную рясу и залез в ванную.
В подобной ситуации Арьель наверняка посетовал бы на отсутствие поблизости красивой полураздетой девушки, которая потерла бы ему спинку… и еще как-нибудь его усладила бы. Подумав о музыканте, Нэль грустно улыбнулся. Эх, Арьель, беспокойная твоя душа… Где теперь тот мир, в котором ты остался? Да и теперь ли? Нэль вовсе не был уверен, что течение времени в Божественном Доме такое же, как в его родном мире.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
