class="p1">— Ты не забыл, сегодня у тебя встреча с Глебом, которого по физике надо подтянуть?
— Нет, конечно, помню.
Хотя, разумеется, у меня вылетело из головы, что нужно опять тащиться в тот элитный дом, заниматься с Глебом. Все мои мысли теперь занимал спектакль. Казалось, время мой враг, злобно откусывает целые куски моей жизни, так нужные мне.
Я отправился опять на остановку. Несмотря на то, что основной народ схлынул, все равно грязно-оранжевый «Икарус», выпуская вонючие клубы дыма, подкатив к остановке, загрузил внутрь целую толпу, мест свободных не нашлось. И я встал в круге, вокруг которого сжималась и разжималась «гармошка». В салоне было холодно, неуютно, темно, воняло отработанным дизельным топливом. Я кое-как держался за поручень. И краем уха услышал разговор. Болтали две кумушки: одна полноватая дама в светлом пальто с серебристым воротником, вторая в каракулевой тёмно-коричневой шубке. Дама в светлом пальто, укутанная в белую шаль, рассказывала своей товарке страшную историю, как на школу напали бандиты и вынесли все ценное, застрелили несколько человек.
— А ещё говорили, в этой школе есть учитель физики, — она наклонилась к уху собеседницы, прошептав что-то.
У той глаза округлились, как два блюдца, лицо вытянулось, выступили красные пятна.
— Не может быть! Затаскивает в подсобку и насилует? Куда же дирекция смотрит?
— Дирекция смотрит в свой карман, дорогуша. Этот учитель-то не простой, у него покровители — ого-го-го.
Я понял, что они сплетничали обо мне. Хотелось развернуться и рассказать этим тупым дурам, что о них думаю, но понял, что это бесполезно. Раздосадованный, злой, пальцы подрагивали, я вылез на своей остановке и направился к школе.
Когда вошёл в актовый зал, оглядел ребят, с тревогой отметил, что Ксении и Генки нет. Я зашёл на сцену, вынес из подсобки кассеты и магнитофон:
— Я сумел тут кое-что записать. Пусть каждый послушает свои зонги.
— Олег Николаевич, а расскажите, как вы тут с бандитами сражались, — пробасил Пётр. — Интересно же.
— Да ничего интересного, Петя. Зашли два отморозка, я их сдал милиции.
— Но вы же с ними дрались, у вас и синяки остались, расскажите, — подал голос Аркаша.
— Ребята, нам надо делом заниматься. Времени мало остаётся. Давайте быстро пробежимся по зонгам, потом начнём дальше репетировать. И, кстати, где Ксения и Гена Бессонов? Почему я их не вижу? — задал я сильно беспокоящий меня вопрос.
— Они в милиции, — к нам подошла Аня с большим альбомом в руках и парой карандашей.
— В милиции? Почему?
— Ксения звонила мне, сказала, что они нашли девушку. Гена вызвал милицию. Ну, а потом их как свидетелей вызвали.
— Труп нашли? — я нахмурился.
— Нет, что вы! — Аня широко раскрыла глаза, воззрившись на меня с испугом. — Только раненую.
Но теперь я вздохнул с облегчением, по крайней мере, с Ксенией и Геной все в порядке.
Послышались шаги, я обернулся и увидел Ксению, румяную с мороза, со снежинками в густых волосах. Увидев меня, она улыбнулась, радостно помахала мне рукой. За ней шёл Генка, тащил большой, обтянутый коричневым дерматином, чемодан.
Я спрыгнул со сцены и кинулся к ним, не пытаясь даже скрыть радости. Взял девушку за руки, взглянул в глаза.
— Извините, Олег Николаевич за опоздание.
— Мне сказали уже, что вы из милиции. Что произошло?
— Мы с Геной, когда через парк шли, вдруг услышали крик, — она начала быстро и сбивчиво рассказывать. — Бросились туда, а там кто-то лежит. Оказалось, что девушка. Зоя Зарубина. Ее кто-то по голове ударил, но мы вовремя подошли. Скорую вызвали, отвезли в больницу. Ну, не будем об этом, — она мягко улыбнулась. — Вот, я принесла несколько костюмов.
— Как же ты успела сшить? — удивился я.
Генка отнёс чемодан на сцену, щёлкнув замками, открыл, вытащил несколько костюмов.
— Вот, это для вас, Олег Николаевич, — он сунул мне прозрачный целлофановый пакет, в котором просматривался тёмный материал в полоску.
— Олег Николаевич, примерьте, пожалуйста, — Ксения подошла к сцене, сцепила пальцы вместе, кусая от волнения губы.
Подхватив пакет, я ушёл во вторую комнату, рядом с подсобкой, выполнявшая роль гримёрной и костюмерной. Стол с трёхстворчатым зеркалом, покрытое толстым слоем пыли, на длинной вешалке висел одиноко кожаный плащ и сверху лежала шляпа — то, что я нашёл в 200-й секции ГУМа, но поскольку теперь я играл роль Мэкхита, я не представлял, куда все это пристроить. Роль ведущего отпадала. Когда я примерил костюм, который сшила Ксения, понял, что это тот же самый, в котором Генка пел балладу Мэкхита, только теперь всё сидело на мне идеально. Брюки чуть свободные, со стрелками, больше не ложились буфами на ботинки, а лишь закрывали их отворотами до середины. Значит, Ксения с самого начала шила этот костюм на меня, но как она угадала с размером? И я решил надеть плащ и шляпу и в таком виде явился на сцену.
И на мне сразу скрестилось несколько пар глаз, восхищённых, изумлённых, что стало неловко.
— Ух ты, клёвый прикид. Отпад, — выпалил Пётр. — Я б в таком тоже бы не отказался потусить.
— А вам нравится, Олег Николаевич? — Ксения смущённо взглянула на меня.
— Очень нравится. Но все остальные костюмы нужно не хуже сшить. А?
— Я постараюсь, для ребят я тоже кое-что сделала. Они могут примерить.
Она вытащила из чемодана несколько пакетов, один из них отложила в сторону. Я подошёл, взял в руки, внутри сияло блёстками явно женское платье. Девушка вытащила пакет из моих рук, и вновь сунула обратно, словно стеснялась.
— Нет, Ксения, покажи, что это. Любопытно же.
Бросив на меня быстрый, изучающий взгляд, она схватила пакет, и убежала в гримёрную. Через пару минут вернулась в платье чуть ниже колен, из струящейся светлой ткани, вышитой блёстками, с бахромой. Все в стиле 1930-х годов.
— Ну, как? — она повернулась вокруг себя, демонстрируя наряд. — Ничего?
Прикусив нижнюю губу, с напряжением посмотрела на меня.
— Очень красиво, Ксения. Просто шик.
И подумал с горечью, что на западе Ксения могла бы открыть своё ателье, шить одежду в своём стиле. Стать известным модельером. Но здесь, в Союзе, все ее таланты были никому не нужны. Видно, на моём лице отразилась эта досада
