— Я рад, что все выяснилось.
— Почему?
— Скажу тебе откровенно, многое в поведении Элизабет мне было непонятно. Теперь все встало на свои места… ее эгоизм… ее дух собственничества.
— Но ведь ты любил ее?
— Я любил ее такой, какая она была. Но, думаю, меня она не любила. Она вообще не способна была полюбить кого бы то ни было.
— Ты полагаешь, это потому, что ее отняли у отца?
— Вероятно, любимая. — Маршалл поцеловал жену. — Давай спать. Нужно хорошо отдохнуть, ведь нам предстоит еще много дел.
Рени свернулась возле него калачиком, и они заснули в объятиях друг друга.
Глава 35
Становилось все прохладнее и прохладнее, в воздухе уже чувствовалось приближение зимы. Рени так располнела, что живот вызывал у нее самой удивление, а Маршалл даже иногда подшучивал над ней. Он не переставал восхищаться ею, и Рени стала уже беспокоиться о переменчивости его вкусов: может быть, ему стали нравиться полные женщины? Ноябрь близился к концу, и Рени уже не могла без отвращения смотреть на себя в зеркало. Передвигалась она вперевалочку и все чаще прибегала к помощи прислуги.
Маршалл серьезно включился в работу и днем почти не бывал дома. Рени скучала в одиночестве, а так как интимную жизнь доктор запретил, чувствовала себя покинутой. были дни, когда она без всякой причины начинала плакать. Рени знала, что такое настроение возможно в ее положении, но от этого не становилось легче.
Отпраздновав в Лемане вместе с Элиз и Эланом День благодарения, они начали готовиться к встрече с семьей Маршалла. Марта написала, что они собираются приехать за неделю до Рождества, и Рени успела приготовить комнаты к приезду гостей, а заодно и обустроить детскую.
Маршалл, счастливый, ехал домой. Урожай собран, теперь можно немного отдохнуть. Год в Лемане прошел успешно, и вместе с Новым Орлеаном доход может быть вполне внушительным. В этот день он явился домой намеренно раньше, чтобы пообедать вместе с женой. Он редко виделся с ней в последнее время, и сейчас можно было наверстать упущенное. Он был полон новых идей, как улучшить жизнь на плантациях, и спешил поделиться ими с женой. Перепрыгивая через две ступеньки, чувствуя небывалую уверенность в себе, Маршалл пробежал через длинный коридор и оказался возле комнаты родителей. Распахнул дверь спальни и застыл на месте. Рени лежала на кровати и рыдала.
— Рени, что случилось?
Она подняла глаза. Перед ней стоял красивый, стройный муж. А она, толстая и обрюзгшая, лежала в постели.
— Что случилось? Я скажу тебе, что случилось. Ты во всем виноват!
— Не понимаю, о чем ты. — Маршалл был в недоумении.
Он прошел через комнату, сел на кровать и обнял жену, но ей стало жалко себя, и она увернулась. Маршалл растерялся, не зная, как себя вести.
— Конечно, откуда тебе понять! Ты не любишь меня больше. Тебя волнует только ребенок. Это ты во всем виноват!
Рени как будто забыла, что тоже имеет отношение к зачатию ребенка и радовалась его будущему появлению на свет. Она отвернулась. Маршалл поморщился. Точно такие же слова ему бросили в лицо более пяти лет назад. Сразу же мелькнула в голове мысль: какой же он глупец! Как он мог поверить, что она совсем не такая, как Элизабет! Маршалл отвернулся, сердце разрывалось на части. Он сжал кулаки, чтобы унять закипавший внутри гнев. Широким шагом направился к двери, на ходу бросив взгляд на портрет Энн Фонтейн. Перед ним была не улыбающаяся мать Рени — на него смотрела Элизабет. И он дал волю своим чувствам.
— К черту! К черту вас обеих! — закричал он и швырнул портрет о стену.
Рени посмотрела на него удивленно. Аицо побледнело, зрачки стали огромными. В комнате воцарилось молчание. С нескрываемым отвращением Маршалл хлопнул дверью и исчез.
— Маршалл! — закричала она, но было поздно.
У нее упало сердце. Она медленно села, убрала волосы с распухшего от слез лица. Непроизвольно одернув платье, посмотрела на изуродованный портрет, валявшийся на полу. Что случилось? Никогда она не видела его таким. И что это значит: «К черту вас обеих!»? Она взглянула в окно как раз в тот миг, когда Маршалл уезжал со двора. Дрожащей рукой собрала осколки и положила подальше в ящик. Сполоснув лицо прохладной водой, спустилась вниз. Последние слова звенели в ушах, перед глазами стояло его разгневанное лицо.
Маршалл уже был на полпути в Виндлэнд, когда вспомнил, что вряд ли застанет Элана дома. Неохотно натянув поводья, он перешел с галопа на рысь и спустился к реке. Река медленно несла свои воды и делала здесь поворот обратно к Леману. Холодный страх сменился озарением. Наверное, она еще слишком молода для материнства. Ведь она была так счастлива. И вот — на тебе! Опять его обвиняют в чем-то… Совсем как Элизабет… Размышляя над ее словами, он пришел к выводу, что мало уделял ей внимания в последнее время. Его отсутствие она могла принять за потерю интереса к ней, угасание любви. Ему придется объяснить ей все. Затем, когда родится ребенок, они поедут в свадебное путешествие. Ей это должно понравиться. Тем не менее он совершенно не хотел покидать Леман. Он полюбил это место. Здесь столько еще предстоит сделать… Элан и Элиз тоже собираются уехать. Элан рассчитывает на него, ведь он обещал присматривать за Виндлэндом, пока молодожены будут отдыхать в Европе. Маршалл пожал плечами. Он поговорит с Рени. Любую проблему можно решить вместе. И он повернул к дому.
Рени услышала стук приближающихся копыт и с трудом встала с кресла. Посмотрев в зеркало над камином, она поспешила в гостиную. Час, который она просидела в одиночестве, не пропал зря: у нее была возможность все обдумать. Она виновата перед Маршаллом. Она жестоко обошлась с ним, и ей надо извиниться. Стоя посреди комнаты, она волновалась и даже вздрогнула, когда дверь распахнулась и он вошел.
Ее встревоженный взгляд встретился с его проницательным. Маршалл хотел что-то сказать, но ее бледность и подавленное состояние подействовали на него угнетающе. Он остановился в оцепенении.
— Я рада, что ты вернулся, — тихо сказала она. — Я беспокоилась.
— Зачем? — Маршалл нахмурился, услышав собственный ответ.
Рени ошибочно приняла его хмурый вид за раздражение и не смогла больше проронить ни слова. Маршалл уверенно шагнул навстречу, а Рени вся сжалась в комок.
— Рени… — Он обнял ее, словно защищая от кого-то. — Пожалуйста, никогда больше не пугайся меня. Я могу погорячиться, но это ничего не значит.
— Прости меня. Я не хотела обидеть тебя… — Она заплакала, уткнувшись в его рубашку. — Мне просто было так грустно…
Он нежно поцеловал ее.
— Ты меня тоже прости. Я не должен был выходить из себя.
