— А повозка? — осведомился Одэ.
— Скоро будет, — доложил Ландри. — Ждать ее я, понятно, не стал.
— И правильно сделал, — одобрительно кивнул Вальвер, — ведь я тоже голоден как волк да и в горле пересохло…
Ландри Кокнар проворно соскочил на землю, снял с лошади две корзины и привязал ее к дереву, как поступил раньше его хозяин. Потом слуга выложил на траву содержимое корзин и, выразительно облизнувшись, удовлетворенно заметил:
— Теперь можно и подкрепиться, сударь.
Они уселись рядом и с одинаковым аппетитом принялись за еду. Похоже, времени у них было предостаточно, поскольку никто из них не спешил.
Пока господин и слуга трапезничали на природе, к ним подкатила большая пустая повозка, в которую были впряжены цугом два мощных першерона. Крестьянин, правивший лошадьми, получил приказ поставить повозку в тени, как можно ближе к берегу, и ждать. Чтобы вознице было не так тоскливо, Ландри Кокнар вручил ему — по распоряжению Вальвера — куриную тушку, от которой они отъели крылышки и ножки.
Было уже больше двух часов пополудни, когда Одэ и Ландри снова вскочили в седла. Приблизительно в это же время Пардальян направился в Лувр. Господин и слуга пустили лошадей шагом, оставив крестьянина, получившего от Вальвера нужные указания, присматривать за пустой повозкой. Граф и Ландри Кокнар проехали мимо особняка, который Вальвер прекрасно разглядел с того места, где столь славно отобедал со своим оруженосцем. Верный себе Ландри Кокнар пустился в объяснения.
— Сударь, — проговорил он, — обратите внимание на этот благородный дом.
Вальвер покосился на указанное здание и ответил:
— Дом как дом, большой, каменный, ничего особенного.
— Это замок де ла Шоссе, сударь, — торжественно произнес Ландри Кокнар.
Убедившись, что это название не произвело на юношу никакого впечатления, Ландри добавил:
— Именно здесь, под сенью ветвей сих старых деревьев, наш славный сир, король Генрих IV самозабвенно предавался любви с герцогиней де Бофор. Тогда ее звали просто мадемуазель Габриель д'Эстре.
— В самом деле? — вскинул брови Вальвер. И продолжил так, что нельзя было понять, шутит он или говорит серьезно. — Право, мне приятно созерцать эти деревья, под сенью которых наш великий король ворковал с той, которую называли Прекрасной Габриель.
Они проехали еще с четверть мили. Вдруг Вальвер воскликнул:
— А вот и те, кого мы ищем!
И он показал на группу всадников, которые медленно двигались им навстречу.
— Вон и корабль! — ответил Ландри, кивнув на довольно крепкое судно, которое медленно шло против течения, словно его влекли за собой всадники, находившиеся в нескольких туазах впереди.
— Осторожно, Ландри, — предупредил Вальвер, — смотри, как бы нам себя не выдать.
И он рысцой поехал вперед. Ландри Кокнар уже не держался рядом с хозяином, а следовал за ним, приотстав на четыре шага, как и полагается примерному слуге.
Во главе небольшого отряда, двигавшегося им навстречу, ехал его командир. Все в этом человеке выдавало дворянина. Такое высокомерие и чванство были в те времена очень характерны для испанской знати.
Оказавшись в десяти шагах от этого дворянина, Вальвер заставил своего скакуна выступать медленно и чинно. Конь испанца замер, а всадник гордо застыл в седле. Не доезжая до него двух шагов, Вальвер снял шляпу. Командир отряда тоже обнажил голову. Вальвер изящно поклонился, получив в ответ столь же безупречный поклон, и вежливо, но твердо, как начальник, отдающий приказ подчиненному, сказал:
— Сударь, я тот самый человек, которого вы ждете, чтобы передать ему командование отрядом. Вот предписание. Соблаговолите ознакомиться.
Вытащив из-за пояса пергамент, отнятый у д'Альбарана, Одэ развернул документ и протянул его испанцу. Тот взял большой лист и углубился в чтение, а потом внимательно проверил все печати и подписи. Наконец дворянин вернул бумагу, почтительно поклонился и на чистейшем французском языке спросил:
— Я имею честь говорить с сеньором графом д'Альбараном, не так ли?
— Нет, сударь. Я граф де Вальвер, французский дворянин на службе у ее светлости герцогини де Соррьентес, — ответил Одэ.
— А-а!.. А мне сказали, что меня, по всей вероятности, сменит граф д'Альбаран, — проговорил испанец.
При этом он испытующе и недоверчиво смотрел на Вальвера. Ничуть не смутившись, тот спокойно заявил:
— Действительно, этим должен был заняться граф д'Альбаран. Но сегодня утром он получил такой удар шпагой, что несколько дней ему придется провести в постели. Герцогине было угодно выбрать меня вместо него… К тому же, позвольте вам заметить, сударь, что так внимательно прочитанный вами пергамент не содержит никаких конкретных имен. Не сочтите за дерзость, но вам предписано просто повиноваться предъявителю документа.
— Эта правда, — согласился испанец. Чуть поколебавшись, он добавил: — Я и мои люди в вашем распоряжении, сударь.
Вальвер почувствовал, что у его собеседника зародились смутные подозрения; это было интуитивное недоверие, которое делало честь тонкому нюху испанца. И тогда, чтобы не испортить все дело, Вальвер очень любезно произнес:
— Сударь, это я ваш покорный слуга. Что же до приказов герцогини, мне велено передать вам следующее: на вас лежала тяжелая ответственность — и теперь мне предстоит закончить столь блестяще начатое вами дело. Вы же можете считать, что ваша миссия успешно завершена. Герцогиня не преминет самым лестным образом выразить вам свое глубочайшее удовлетворение тем, как удачно вы доставили сюда вверенный вам драгоценный груз.
При этих словах хмурая физиономия испанца расплылась в широкой улыбке. Видя, как подействовали на него льстивые слова, Вальвер решил закрепить успех обещанием весомой награды. Заговорщически улыбаясь, он добавил:
— А вы, сударь, наверняка знаете, что герцогиня по-королевски одаривает тех, кто служит ей верой и правдой… да еще проявляет немалую смекалку… что вы и сделали с таким блеском.
Краем глаза Вальвер следил за испанцем. Удостоверившись, что тот клюнул на приманку, Одэ уверенно закончил:
— Не откажите в любезности сопроводить меня до заставы Сент-Оноре. Там вы сможете располагать собой и своими людьми… по собственному усмотрению.
Смутные подозрения испанца мгновенно рассеялись, и он поклонился в знак повиновения. Отряд отправился в путь. Испанец ехал слева от Вальвера как его лейтенант. Сзади, в четырех шагах, следовал бесстрастный Ландри Кокнар, готовый к любым неожиданностям. За ним двигались солдаты. Они тащили за собой забитое бочонками судно, которым управляли два моряка-исполина. Корабль медленно скользил по водной глади.
