Я совсем размяк после общения с королевой, подумал Хельви не без раздражения. А ведь предстоит еще долгий путь домой! Смешно — как только алхину могло прийти в голову, что принц — сильф, вечный скиталец и мечтатель, когда у него есть собственный любимый дом, пусть он и страшно далеко отсюда, да и расположен совсем не в тех землях, где Хельви родился. Нужно поднимать воинов, пока и они не расклеились, так же как я, решил он и подал знак Тару. Ожидающий понял его моментально.
— Бойцы, выступаем. Наместник, ты знаешь дорогу? Тогда веди нас. Нырок, можешь выбросить этот нож сразу— тебе же объяснили, что вытащить его из заколдованного города нельзя. Кифр, не стой поперек дороги как колонна. Тирм, не мог раньше умыться?
Короткие окрики Ожидающего окончательно, привели в нормальное состояние наместника, которого все мучили смутные предвидения, вызванные в его сердце отношениями с правительницей. Подумаю об этом позже, как всегда, пообещал себе Хельви, смутно понимая, что уже вряд ли докопается до истины. Он еще раз обвел взглядом пестрые здания засыпанного белым легким песком и морской солью города.
— Хельви, мы ждем тебя, — негромко сказал Тар, отрывая наместника от сладостного созерцания.
Кажется, местная магия уже начинает захватывать меня в плен, — тряхнул головой Хельви и усмехнулся. — А что, Вепрь, может, тот карлик был все-таки прав —ожерелье Онэли приносит проклятие своему владельцу и не стоило мне забирать его тогда из башни Ронге? Задав этот вопрос, который остался не понятым никем из компании, кроме нахмурившегося алхина, наместник быстро зашагал вперед, прочь с залитой солнцем террасы Узкая, крутая лестница вела вниз, в тенистый лабиринт древних улочек. Хельви не знал точно, куда именно ему идти, но горечь, переполнившая вдруг его сердце, заставляла его делать шаги, быстрее переставлять ноги. Если встретим кого-нибудь, то спросим, сообразил наместник, но скорости не сбросил. Воины уже почти бежали вслед за ним.
— Слышь, Вепрь, а что за карлик-то? — обеспокоенно спросил Нырок, так и не бросивший чудесный нож, — видимо, в расчете, что, может, оружие останется при своих владельцах даже вне белых городских стен.
— Не обращай внимания. Карлик давно— мертв. Он нам не помешает, — как-то рассеянно отвечал алхин.
Неужели на ожерелье было наложено проклятие, недоумевал он. Но ведь после всех приключений, после которых у обычного смертного ни одной целой косточки не осталось бы, Хельви выходил сухим из воды. Нет уж, видал я проклятые штучки Младших и владельцев их неумных, до добычи жадных, решил Вепрь. Если бы ожерелье и впрямь убивало, оно не стало бы тянуть с этим. Других проклятий, несмертельных. Вепрь вообще-то не признавал. И все равно напрасно он расстался с цепью — Все же оберег был знатный, да и в темноте свет от него Шел не хуже чем от кожи гарпии, признал человек. Мысли о Наине, которые с новой силой нахлынули на него после разговора с Хельви, заставили алхина поморщиться. Наверное, они с наместником долго бы смеялись, если бы узнали, что страдают, по сути, от одного и того же неприятного качества — неумения признаваться в собственной слабости. Однако в отряде не было мудреца, подобного наставнику Айнидейлу, который бы мог указать им на эту досадную черту их характеров, портивших сейчас обоим настроение.
Тем временем Нырок, несколько успокоенный, что хоть со зловещими карликами им. воевать не придется, по крайней мере, в ближайшее время, продолжал любоваться своим ножом. Тирм, заметив любовный взгляд альва, обращенный на элегантное оружие, усмехнулся:
— Говорят, что в оружейной комнате императора Раги Второго хранится оружие славного Амфоса — одного из двенадцати древних основателей империи. Мне не доводилось видеть его, но, по слухам, это клинок, который полностью выточен' из огромного алмаза. Заклятие, наложенное на это священное оружие, делает его победоносным. А в рукоятку меча вделан аметист. По преданию, он должен был сообщать владельцу клинка чистоту по— мыслов. Вот только сообщал ли… Если твой нож не развалится, мы сможем проверить это магическое свойство аметиста на тебе!
— Жаль, если такая чудесная вещица исчезнет, — печально ответил Нырок, — Но и правда — ситом воды не натаскаешь. А уж не того ли это Амфоса меч, в честь которого названа гора Праведника, куда мы идем искать драконов?
— Точно, того,—улыбнулся Тирм, который заговорил впервые после того, как Тар объявил его учеником. — Не случайно ведь легенда гласит, что в недрах Праведника скрыты самые крупные залежи алмазов в империи Младших, вот только добыть их не под силу ни единому смертному — ни альву и ни гриффону даже, хотя они-то знают толк в камнях и в том, как их добывать из-под земли.
Из одного такого камушка и был сделан священный меч Амфоса.
— А я слышал другую легенду, — не выдержал Кифр, который провел во дворце в Горе девяти драконов гораздо больше времени, чем Нырок, пусть и стоя на карауле в одном из коридоров. — Волшебный меч Амфоса сделан вовсе не из камня, а из волшебного ключа, который обронил когда-то древний бог, спасаясь от преследования оскорбленной богини солнечного света. Именно поэтому он рассекает с одинаковой легкостью и самый прочный доспех, и гранитную плиту, и тонкое птичье перо. Никакое заклятие тут ни при чем.
— Разговорился, воин! — не выдержав, обернулся Вепрь. — Да у меня был такой меч — вам и во сне не приснится. Рубил все подряд, по моему желанию становился то большим, как двуручник, то крошечным, как пилка для ногтей. Легкий, удобный, острый. Подлец Остайя украл, когда в плен меня захватил, и конечно же не вернул. Ничего, я с ним еще на обратной дороге встречусь — посчитаюсь.
— Один раз ты уже посчитался — едва к жизни вернулся, — пробормотал Нырок, но, поймав какой-то чересчур пристальный взгляд Вепря, поспешил сделать вид, что разглядывает обшарпанные стены домов, мимо которых шел отряд.
— А что, Тар, — неожиданно встрял в разговор шедший впереди Хельви, который прекрасно слышал историю меча Амфоса, — ведь гора Праведника имеет какую-то собственную легенду, которую я, признаться, никогда не слышал. Как сторожил здешних мест, может, расскажешь ее нам, пока мы выйдем из этих улиц? Уж тебе-то она должна быть известна в мельчайших подробностях.
Ожидающий предпочел не заметить иронического тона, с каким было произнесено это приглашение. Не то чтобы он привык спускать обиды, но ссориться с Хельви сейчас было все равно что поливать огонь в камине свежим — маслом. Кажется, наместнику пришлось пережить сегодня какое-то тяжелое испытание, проницательно подумал Тар и сделал вид, что ничего не случилось.
— История Праведника и впрямь хорошо известна мне. Если никто не желает рассказать ее, то могу взять эту приятную обязанность на себя… Двенадцать древних основателей нашей империи спустились с Дальних гор, которые лежат далеко на востоке и уже давно не принадлежат Горе девяти драконов — долгие войны с гриффонами и людьми привели к тому, что эти владения оказались навсегда отрезанными от страны. Но в древние времена небольшие колонии альвов селились там, сеяли хлеб, торговали с местными аборигенами — в общем, родиной основателей были именно Дальние горы, самые древние на этой земле.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
