«Помню, один раз, уже в самом начале 1980-х годов Саша сказал мне с его особой грустью: “Подождите, вы нас сейчас душите, а мы, старики, вас терпеливо слушаемся, а вот станут в сборной заправлять дерзкие, молодые хоккеисты, как Ларионов, Крутов, и вы еще увидите. Тогда вы нас и вспомните”, – говорит Юрзинов. – Опытный тренер знает, что все звезды всегда чем-то недовольны. Сегодня светит солнце, но оно слишком яркое. Завтра идет дождь, но он слишком нудный. Все талантливые и великие хоккеисты, с которыми я играл или которых тренировал, на моей памяти были ранимыми людьми, а Саша с его обостренным чувством справедливости и поэтической натурой – вдвойне. К тому же, принимая “Динамо”, я тоже был относительно молодым человеком, мог им в запале ответить».
Надо отдать должное Юрзинову. В интервью со мной он дипломатично обошел конфликтные ситуации, возникавшие у него с Мальцевым и Васильевым, а если и говорил о каких-то размолвках, то переводил это в разряд шуток. «Давайте-ка, я лучше расскажу вам, как они сборы проводили. Или еще лучше спросите сами потом у них, чтобы картину дополнили, – маститый тренер вспоминал, улыбаясь, явно приятные для него, веселые моменты из спортивной жизни. – Аркадий Иванович любил проводить сборы команды в эстонском Отепе. Это курортное местечко приглянулось ему, когда он там проводил однажды свой отпуск. Со мной же они поехали в местечко Зарасай в Литве».
Юрзинов выдерживает большую паузу, потом смеется: «Ох, они потом стонали, особенно сравнивая с теми условиями, что создавались для них прежде, в Эстонии. Со мной – обычная “однозвездочная” деревенская, с позволения сказать, гостиница, а никакой там не отель. Спали, в том числе и чемпионы мира, без каких бы то ни было поблажек по шесть – восемь человек в номере. Взяли, помню, первый раз на такой сбор братьев Голиковых. Они приехали, посмотрели на условия и говорят: “Да вот, мы даже в ‘Химике’ на сборах жили в отелях, не то что здесь. Что, ‘Динамо’ найти нормальную гостиницу не может?”
Мальцев посмотрел на них своим внимательным взглядом, от которого, что называется, мурашки по коже, и тихо так оборвал их на полуфразе: “ ‘Динамо’-то все может. Ничего, и здесь привыкнете”. И нормально, пообвыклись. Правда, Валера Васильев отреагировал на эту ситуацию с юмором. Он взял большой лист ватмана, написал на нем большими буквами – “Приказано выжить!”, а под ними начертил дни календаря, которые потом зачеркивал большим фломастером. Дескать, день наконец-то прожит, готовимся к следующему».
О сборах, практиковавшихся во всех советских командах без исключения, кстати, следует сказать особо. На тренировочных базах игроки проводили по одиннадцать из двенадцати месяцев в году. «Сейчас любой может сказать, что нас держали под замком. Да, были длительные сборы, но все к этому адаптировались», – вспоминает Борис Михайлов. Такое «осадное сидение» у хоккеистов, как правило, изредка прерывалось праздниками, небольшими отпусками «домой на побывку» вечером после игр. Или когда тренеры после окончания сезона, но еще до отпуска, «снизойдут» дать выходной. А так одна и та же рутина, одни и те же лица…
Мало кто задумывался, что все эти годы советским хоккеистам постоянно приходилось многим жертвовать: и своим домом, и домом родительским, и свободным временем, и молодостью, и здоровьем, наконец. На этот счет хорошо высказался в одном из интервью Александр Якушев: «Тогда уже в 30 лет многих выдающихся игроков просто списывали со счетов. Оно и понятно – столь запредельные нагрузки бесследно для здоровья не проходят»[18].
Впрочем, в 1960-е годы, по свидетельству Вячеслава Старшинова, сборы не сильно утомляли. Отпахал на утренней тренировке и весь день свободен. Такое расписание прекрасно позволяло Старшинову учиться после обеда на дневном отделении Московского авиационного института. Интенсивность тренировок заметно увеличилась после Суперсерии 1972 года, когда схлынули эмоции и стало видно, что советские хоккеисты проигрывают канадским профессионалам в физической мощи, хотя игроки сборной СССР были значительно выносливее и смотрелись свежее в третьем периоде. Тренировки хоккеистов многих советских клубов к середине 1970-х годов стали назначаться два раза в день.
В период межсезонья в командах проводилось несколько сборов, первый из которых называли «втягивающим», поскольку игроков на нем подводили к высоким нагрузкам, причем увеличивая их постепенно. Хоккеисты проходили углубленный медосмотр, растягивавшийся в командах на три-четыре дня. Второй сбор уже был основным – с более сложными физическими упражнениями, кроссами, двухразовыми тренировками, в том числе и на льду. Наконец, в ходе заключительного сбора, тренеры проверяли готовность игроков в двухсторонних и контрольных играх. Игрокам национальной команды приходилось трудиться дополнительно. У каждого из них была специальная тетрадка с заданиями от тренеров сборной, которые они должны были выполнять в своих клубах. Подобная методика помогала в первую очередь армейцам, составлявшим костяк национальной команды. Уже в первых играх они начинали буквально летать по льду и обыгрывали соперников не только на классе, но и за счет преимущества в физической подготовке.
Все эти этапы подготовки были нацелены на выступления сборной СССР в крупнейших международных турнирах в конце сезона. Чемпионат мира многие игроки до сих пор называют «соковыжималкой». Ведь всего за две с небольшим недели советская команда, с учетом финального этапа, как правило, проводила не менее десяти игр. Более того, настраиваться приходилось на каждую встречу.
«Перед началом сезона это (такое количество сборов) был перебор, – признавался Александр Якушев. – Но, с другой стороны, при такой системе воспитывался характер, улучшалось физическое состояние игроков. Не случайно все тогда отмечали, что на чемпионатах мира и Олимпийских играх сборная СССР в третьем периоде, как правило, дожимала соперника в трудно складывавшихся матчах»[19].
К сборам все быстро привыкали. Тем более что тренеры пытались разнообразить досуг игроков, привозя на базу известных артистов. Да и сами хоккеисты находили возможности разнообразить свой досуг. Кстати, многие игроки полезно использовали отпускное время. Так, Виталий Семенович Давыдов любил отдыхать в санатории КГБ СССР имени Дзержинского на юге. Оттуда ездил на Мацесту, где принимал сероводородные ванны. «Сейчас игроки не используют эти уникальные возможности, а зря. Тогда эти ванны, содержание серы в которых было намного больше обычного, здорово помогали мне в восстановлении. Были и обычные ванны, и четырехкамерные, куда погружались руки и ноги. Для хоккеистов, с их часто ноющими суставами, это была незабываемая практика для реабилитации организма после тяжелого спортивного сезона», – уверен Виталий Давыдов.
