Читаем без скачивания Путь в Селембрис - Марина Казанцева

Удары пламени взрывают камни! Стонет старый Пелион.

— Зачем, Ниоба, споришь ты с богами?! Зачем призываешь на себя их ревнивый гнев?!

Зачем?! Зачем?!! Зачем?!!! Зачем я родила вас, сыновья мои?! Зачем любила, зачем вскормила?! Зачем глаза ваши смотрели на этот мир?! Зачем умели радоваться, умели плакать и любить?! Зачем мы жили все?!!

Плачет Ниобея и телом старается прикрыть сынов своих. Падает сожжённым Истор! Рвётся в клочья тело Кастора, размётывая брызги плоти!

Бьёт лучами Аполлон. Страшны, безжалостны глаза его! Нет жизни, нет дыхания в пределах чудовищного пламени!

Побежал и рухнул в пропасть Меланнир, живым факелом осветил замершие скалы Пелиона! Падает на колени Пандион и прах раскидывает руки и осыпается на сожженные цветы!

Силится Ниоба укрыть собой Панариса, прячет под рукой Зенона. Горит плоть на них, рвутся мышцы!

Шепчут:

— Мама…

И умирают.

Хватает младшего Ниоба, солнце своё, прекрасного, заре подобного Леда.

— Смилуйся, олимпиец! Пощади красу!

Истаевает тело сына, словно облако, в руках. И вознёсся Аполлон обратно в неприступную обитель. Смеются боги.

Страшна стоит Ниоба на разорённом Пелионе. В крови сынов, в их пепле. Глаза безумны. Смотрит вкруг себя и ничего не видит. Ненавистные боги не убили мать. Не испепелили лона, родящего героев. Не выжгли сердца, помнящего сыновей. Не отняли глаз, глядящих на останки своей любви, своей жизни, своей плоти.

Зачем мне руки сильные мои, не спасшие ни одного из сыновей?! Зачем весь мир ещё живёт, когда они погибли?! Зачем вы все живёте, люди, когда прах все вы перед очами насмешливых богов?! Надменны олимпийцы!

— Аааааа! — выдохнуло сердце.

Идёт Ниоба на Олимп. Шагает по вечным камням. Выламывает скалы и бросает вниз. Сухи глаза. Сомкнут рот. Покажись мне, Громовержец. Взгляни на Ниобею. Скажи хоть слово в оправдание своё!

Как страшен гнев матери, утратившей сынов своих!

Разверзлись облака и безжалостный поток обрушился на мать. Как смела ты?! Как смела ты роптать?! Как смела требовать?! И у кого?! У Громовержца?! Разве ты не знаешь, что букашек, подобных вам, больше на земле, чем звёзд на небе! Нет дела Олимпийцу до маленьких ваших копошений! Жизнь и смерть ничто перед Олимпом!

Ударил поток молний и смёл прочь дерзкую. Упала Ниобея обратно на Пелион, на прах сынов своих. Разбитая, но не покорившаяся. Открытые глаза смотрят на неприступную вершину. Кровь застилает взор. В кровавые одежды одета высокая гора. Кровавые облака плывут по небу. Кровавые дожди идут на пашни. Кровавые плоды растит земля.

Тихий шёпот громче всех громов Зевеса. Слова беззвучные колеблют мощные твердыни олимпийцев. Бессильна плоть. Но, страшен дух.

— Я ПРОКЛИНАЮ ВСЕХ ВАС, БОГИ. ПУСТЬ ПАДЁТ ОЛИМП.

Маргарита шла. Страшное видение ещё не оставило её. Внутри болела вся Вселенная.

Кто-то позвал её. Едва сдерживая дрожь в губах, она обернулась. Кто это? И вспомнила. Это же Лёнька Косицын, школьный бард и песенник. Сочинитель баллад про Маргусю, то есть про неё, про Ниобею.

— Чего тебе, Косицын?

— Маргарита Львовна, прежде всего я хочу извиниться. Мои личные проблемы не должны влиять на моё поведение.

— Хорошо. Это всё? — она повернулась, чтобы поскорее уйти.

— Нет. Не всё. — твёрдо сказал он. — Вы несправедливо поступили с Наташей Платоновой. Вы оскорбили девочку ни за что. И, похоже, даже не поняли, что может сделать с человеком такое отношение. Она не выдержала и убежала.

— Ты, что? Меня судишь?

— Да, я вас осуждаю. Ваше поведение недостойно педагога и даже просто взрослого человека. Я специально ждал вас, чтобы сказать всё это наедине. Потому что не хочу, чтобы вы испытали такое унижение, какое испытываем мы от прилюдных выволочек. Я не требую от вас публичных признаний. Просто скажите ей, что сожалеете.

Маргарита Львовна молчала и смотрела на Косицына. Когда он успел так вырасти? Как же они быстро вырастают! Ох, как быстро вырастают! Словно впервые увидала она эти рыжие волосы ёжиком. И легко представила эту голову обритой наголо. И эти разумные, требовательные глаза — как он будет смотреть на ту волчью свору, с которой останется один на один, когда… Кому бывает хорошо оттого, что ломают и душевно калечат таких вот, как этот Лёнька или её Серёжа?! Что за Молох верховодит этим сумасшедшим миром?! Ей вспомнилась та неудачница, уже не юная, но такая беззащитная… его мать. Это же тоже мать!

— Дай мне немного времени. — попросила она.

ГЛАВА 36. Прощание с Селембрис

Лариса Николаевна, учительница начального второго класса, заглянула к завучу.

— Лидочка Сергеевна, я понимаю все ваши проблемы. — увещевала завуч молодую учительницу. — Жилищные условия, больная мама, пьющий муж. Кого сейчас этим удивишь? Я понимаю, что иногда просто не хватает сил даже на свои невзгоды. А тут ещё тридцать учеников! Но всё же, милая, надо как-то сдерживаться. Найдите в себе волю, мобилизуйтесь! Нельзя же так срываться на учениках! Ведь в конце концов именно школа закладывает в граждан общественные поведенческие основы. Мало ли случаев… Вот года три назад одна учительница не сдержалась и хлопнула одного мерзавца по голове учебником. Что было! Мамаша вызвала бригаду Сети-НН. А тем всё в радость, был бы повод! Такого нарисовали в передаче! В такого монстра превратили женщину! И что же?! Родители её класса ходатайство хотели представлять, ученики просили! Да куда там — после такого-то шоу по телевидению! В два дня уволили по собственному желанию. А ведь неплохой была она человек, Татьяна Савельева. И педагог хороший. Впрочем, кто знает, может, для неё это даже лучше. За гроши так унижаться! Идите, Лидочка Сергеевна, и успокойтесь. Держите себя в руках.

Лидочка ушла, так и оставшись при своём мнении. Завуч вздохнула и тогда только обратила внимание на Ларису Николаевну.

— А у вас что? Снова гномы хулиганят? Когда-нибудь этот полтергейст оставит нас?!

— Нет, Изольда Григорьевна! Я не жаловаться.

И далее учительница второго класса с огромным удовольствием рассказала об уроке литературы. Завуч слушала и искренне радовалась. Лариса была в таком воодушевлении!

— Изольда Григорьевна! Как это здорово! Мы решили с детьми, что теперь будем ставить классные постановки по литературе! Мы хотим на уроках труда делать реквизиты! Мы…

— Подождите, Лариса Николаевна. — остановила её завуч. — Я рада вашему энтузиазму. Но, вы ещё молоды и плохо представляете себе реалии школьной жизни. Как вы будете делать костюмы на трудах? В методическом плане вторых классов расписаны тематики занятий. Что там у вас по методичке?