Такое не забывается. В тот день я подумала, что мой любимый разбойник погиб, защищая нас от Алой Короны.
– Ты же не хочешь, чтобы у нас на карте появилось два полу-Серка, а «Белая Акула» с нашими, кстати сказать, друзьями была похоронена в очень глубокой морской впадине?
Он сел на алтарь, скрестив ноги. Чем-то в этот момент Сорро напомнил меня, когда он спасал мою персону на Негара. Только сейчас почему-то он не бравился, не кричал, что ему море по колено, что он горы свернет ради девушки. Но он и не чувствовал себя обреченным. Он тоже думал. И, если теория жреца о длине волоса и скорости мысли верна, то соображать странник должен раз в двадцать быстрее, нежели я.
Насколько я поняла, легендарные артефакты контролируются разумом и волей их владельцев. Перепутать оружие – смерти подобно: как Сунна и Рэтти отдергивали руки от чужих мечей. Наверное, сила Сорро подавляла защиту Даномхерев, а вот западный меч в его руках превращался в разрушительное оружие, которое лучше не показывать жаждущим перекройки всего мира. Попади такая игрушка в руки злодею, от Инселерда останется один большой островной архипелаг.
– А что, если огнем попробовать, южным мечом? – предложила я.
Разбойник медленно поднялся и занес руку с Даномхерев над алтарем. Я отскочила за колонну, когда огненная стрела прошлась по люку. Но, увы, наши надежды оказались тщетными: легендарный меч не смог оставить ни царапинки. Придется срочно искать ключ, пока нас не побрили в монахов.
Остатки вечера мы бродили по храму, изображая из себя любопытных гостей. Ключей, надо сказать, нашли мы очень много, но ни один из них не походил на узенький цилиндр, который требовалось вставить в люк на алтаре.
– Думаете, Лика, – обратилась ко мне Камилья, перебирая свою связку, – если бы у меня был ключ от алтаря, мы бы не сбежали на Эстэрру?
Как ни крути, она права. Свобода – одно из самых необходимых человеку богатств нашего мира, и променять ее на каждодневные измерения длины окружности вряд ли бы кто захотел, разве что один одержимый. Один, но не целый храм.
– Может, сбежим отсюда, Сорро? – прижалась я к его груди, когда мы лежали в комнате, раздумывая о ключе. Он провел рукой по моим волнистым золотым волосам и ничего не ответил.
– Давай уйдем отсюда вниз. Почему ты сдаешься? Сорро!
– Понимаешь, когда я мерил шаги вокруг храма, я пытался найти ворота. Их нет.
А еще прошлой ночью, пока я спала как сурок, разбойник пробрался к забору в десяток размахов высотой, что ограждал храм, и попытался разрубить живую изгородь. Получилось ровно столько же, сколько и с люком. То ли сильная охранная магия сдерживала стены от мощных ударов, то ли технологии Централи дошли до той стадии, что металл и стены не поддавались даже легендарному оружию.
– Пока есть надежда на свободу, Лика, мы будем бороться.
Мое лицо обожгло его горячее дыхание, и он страстно поцеловал меня. Упершись руками в его грудь, я попыталась оттолкнуть от себя Сорро, но он был сильнее меня. Мое слабое сопротивление ничто по сравнению с его мускулистыми руками, вжавшими меня в мягкую перину.
– Отпусти меня, Сорро, – прошептала я, – нам нельзя быть вместе.
Я понимала, что мое тело хотело иного, но ему не знать, что мы из разных сословий, что разбойнику никогда не стать королем Нордэерда. Однажды я представила во сне, что он женится на мне. Связать отношения узами брака не так сложно: клятва перед Единым и высшими наших родных земель, и все. Хуже другое – мой статус и наследство. Я единственная дочь своего отца, я не могу отречься от престола: живу я в сложное время или в эпоху благополучия. Мне предстоит выйти замуж за одного из князей или герцогов Нордэрда, а не за разбойника из Хигаши, пленившего мое сердце… мне было тяжело говорить ему это: «Нет». Но так надо, на благо моей страны и всего Инселерда. Он никогда не согласится принять мое наследство. Мой дворец окажется тесным для его свободной души. И чтобы не было больно, нужно прекратить мои с ним отношения, чем быстрее, тем лучше.
Только мое тело не соглашалось со мной, ему нравились ласки сильных рук и прикосновения пухлых губ.
– Сорро, не надо, – шептала я.
– Я хочу…
– Я тоже, но… не надо…
Тело привыкло, оно знало, что ему делать, сердце полностью ему доверяло, и только разум корил: «Тебе будет больно, Лика, не отдавайся ему снова и снова».
– Нам… будет больно… прощаться… – шепнула я ему на ухо. Не помогло.
– Ключ… нам надо искать ключ, если мы хотим… Но в ответ я получила то, чего совсем не ожидала услышать от Сорро:
– Чем больше мы тут находимся, тем дольше мы вместе, Лика. Его крепкая ладонь сжала мою расслабленную руку.
– Ты… одержим… этим… храмом… – тяжело дыша, говорила я.
А разбойник нашел способ заставить меня замолчать: страстный поцелуй взасос. О, Единый, мы теряем драгоценное время совсем не на то. Почему он меня не слушает, словно его телом вновь завладела Хана, обвив нас невидимыми лианами. И тут обжигающим огнем страшная мысль пронзила меня: ему тоже больно, он тоже не хочет расставаться. Меня любит совсем другой Сорро, не тот нахальный разбойник, что кушал мои снадобья на кладбище Негара. За полтора месяца странствий он стал совершенно другим человеком. То ли он вспомнил себя былого, то ли… нашел себя моей половинкой.
– Нам… нельзя любить, Сорро, понимаешь? – я ласково потрепала всклокоченные на затылке вспотевшие голубые волосы. – Давай останемся друзьями, пожалуйста. Хана помогла пробудить нам чувства, ей было все равно. А мне – нет. Я не хочу… делать тебе больно.
Я пальцем размазала холодный пот на его спине, вычерчивая между лопаток сердечко. Я понимала, что не могу без него, но в то же время, нужно было учиться забывать Сорро. Этот человек не приживется в Нордстерне. Если я хочу восстановить страну после предстоящей битвы, то разбойник мне не поможет.
– Лика, – кончик его носа коснулся моего. Он закрыл глаза и чуть слышно шептал:
– У меня нет ничего и никого! Воспоминания, пробудившиеся в моей голове кажутся мне нарисованными, придуманными кем-то, будто это не моя жизнь, а сборище фактов из чужой биографии. С тобой я живу… так, как хочу. Неужели ты хочешь убить меня так рано? Я не могу жить без чувства к тебе. Моя ладонь сама прошлась по его щеке, вытирая скупую мужскую слезу.
– Ты дала мне жизнь, Лика. Пусть короткую. Но дай ей продлиться чуточку дольше. Разреши мне быть твоим хотя бы до городских стен Нордстерна.
Я не хотела, но кивнула. Мое сердце ответило за меня. Или жалость. Или тело. Но никак не разум. Им я понимала, что никому не нужна будет принцесса, которая провела не одну ночь с разбойником. Некоторые северные князья, вообще, брали в жены только девственниц. Я отдала себя страннику из Хигаши, отдала не раздумывая свою душу и многое другое. И мне это почему-то нравилось.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
