— Поймите, господин полковник, истинную причину моего любопытства, — объяснил Поярков. — Я мог бы обойтись без представления, в конечном счете звание не играет никакой роли, но мне необходимо знать, кто уполномочен решать вопрос, касающийся успеха всей операции: будет ли у штаба Квантунской армии Корреспондент в Хабаровске или не будет? И могу ли я представлять его здесь?
— Вы очень точно все определили, мистер Поярков, — одобрительно закивал полковник. — И вопрос ваш уместен. Решить судьбу операции поручено мне…
— Очень приятно.
Полковник поправил очки — это свидетельствовало уже не только о волнении. Чувство гордости наполнило Янагиту.
— Познакомьте меня, пожалуйста, с Корреспондентом! Надеюсь, вы помните, что он условно назван нами Большим Корреспондентом? — Посмотрев внимательно и со значением на Пояркова, полковник повторил: — Большим Корреспондентом…
— Не только помню. Для меня это было ориентиром при поисках человека в Хабаровске.
— И? — подтолкнул Пояркова полковник.
— Он оказался в самом деле Большим Корреспондентом. Не символ, а уже реальность. Назвать его должность, увы, нельзя, таковы условия. Но он стоит очень близко к тайнам штаба ОКДВА. Очень близко…
Невольно полковник потянулся к Пояркову, словно тот снизил тон и что-то чрезвычайно важное можно было не услышать.
— Через него проходят секретные документы?
— Только через него.
— О-о!
Янагита получил то, что ожидал, и, успокоенный, расслабленно откинулся снова на спинку кресла и прикрыл веки. Наступила пауза, которую можно было посвятить своим мыслям, приятным, надо полагать, мыслям, потому что лицо его посветлело и тонкие губы изогнулись в легкой улыбке.
Поярков дал возможность полковнику насладиться радостью победы. Это была, конечно, победа, и его, Янагиты, прежде всего. Не случайно же он приехал в Сахалян на встречу с благовещенским резидентом.
— Но он их пока держит в сейфе, — прервал ход радужных мыслей полковника Поярков.
Без особого желания Янагита откликнулся на сигнал собеседника. Но откликнулся:
— Условия?
— Прежде всего строжайшая конспирация с нашей стороны.
— Штаба Квантунской армии? — уточнил Янагита.
— Всей системы, начиная от доверенного лица…
— И кончая?
— Военными миссиями и штабами…
— Даже генерального? — поднял глаза полковник.
— Даже генерального… Корреспондент, если он станет корреспондентом, должен оставаться неизвестным. Только кличка и номер в случае необходимости.
— Что ж… — задумался Янагита. — Это, пожалуй, закономерно. Господина из штаба можно понять, он заботится о своей репутации.
— Второе, — продолжал Поярков, — он хочет, чтобы его сотрудничество поощрялось не постоянным денежным вознаграждением, а единовременными платами. За каждый шаг…
Янагита собрал на переносице складки, желая сосредоточиться и уяснить для себя мысль резидента:
— Какой шаг?
— Усилие, отмеченное эффективным результатом.
— То есть информацией, так я понял?
— Да.
— И как же он будет их оценивать? — поинтересовался несколько озадаченный Янагита. Разговор коснулся денег, и это щекотало нервы. — По мнению Корреспондента, информация стоит пятьсот рублей, а для нас — не более сотни…
Поярков брезгливо скривил губы:
— О сотнях вообще разговора нет.
— Как? — вытянул настороженно голову Янагита.
— Тысячи, только тысячи.
Маленькие колючие глазки Янагиты беспокойно забегали
— Почему только тысячи?
— Да потому что дело идет о сообщениях чрезвычайной важности. Ради таких сообщений и шел поиск Корреспондента в ОКДВА.
— Конечно, конечно, но оценка стоимости должна быть объективной.
— Господин полковник, я приехал сюда не для того, чтобы торговаться. Мне поручено передать условия, условия же таковы, что их примет любая разведка — английская, немецкая или американская. Англичане весьма интересуются военным потенциалом советского Дальнего Востока. Весьма… Сейчас они обеспокоены созданием так называемого колхозного корпуса.
— Как вы сказали?
— Колхозного корпуса. Мероприятие, связанное с привлечением сельского населения к обороне Приамурья.
— Постойте! Что-то упоминалось об этом в немецкой прессе. Какие-то военные занятия в пограничных селах…
— Немцы не поняли сути дела. Военные занятия проводятся постоянно, и газеты полны сообщений подобного рода. Тут никакой тайны нет. Немецкая пресса своей информацией лишь заострила внимание, но не ответила на вопрос, что же происходит на самом деле.
Янагита навалился грудью на стол и изменившимся вдруг голосом спросил:
— А что же происходит на самом деле? У вас есть какие-нибудь данные об этом корпусе?
Поярков полез во внутренний карман пиджака и под пристальным взглядом Янагиты извлек оттуда листок бумаги с человеческую ладонь.
— Только общего порядка.
Полковник выдернул из рук Пояркова бумажку и стал торопливо читать.
— Но здесь — голый факт. Принятые решения о создании корпуса. А остальное? Где остальное?
Поярков протянул руку, чтобы вернуть бумажку:
— Остальное в Хабаровске… В сейфе, господин полковник.
— У Большого Корреспондента? — понял Янагита. — За это уже заплачено?
— Что вы! Тут лишь характеристика одного из документов, способных нас заинтересовать. Сам документ засекречен.
— Есть еще характеристики?
— Словесные, господин полковник.
— Он умный человек, этот Корреспондент, — заметил Янагита и почему-то пристально посмотрел на Пояркова. — Очень умный. И хитрый.
— Просто осторожный, господин полковник.
— Не слишком ли?
— Он рискует жизнью.
Взгляд Янагиты еще некоторое время держался на лице Пояркова, но это был уже спокойный взгляд, без настороженности. Что-то уяснил для себя полковник и от чего-то отказался. От подозрения, должно быть. Он, кажется, поверил Пояркову.
— И как же высоко он ценит свою жизнь? — спросил Янагита.
Вызов, прозвучавший в вопросе полковника, не коснулся Пояркова. Он попросту отбросил его. Нужно было говорить о главном.
— Колхозный корпус — частица большой перестройки всей обороны левобережья, — вернулся к сказанному ранее Поярков. — Если мы остановимся на частном, оно обойдется нам недорого. В какую-нибудь тысячу или полторы тысячи рублей.
— Полторы тысячи! — оробел Янагита.
— Когда меня бросали на ту сторону, подчеркиваю, бросали, я получил заверение: денег будет столько, сколько нужно для дела… Я думал, что у секретной службы они есть!
