— Я предвкушаю то, что увижу на Земле, а сейчас мне надо идти. Пожалуйста, чувствуйте здесь себя как дома, пока я не вернусь.
Она направилась было к двери, но остановилась и повернулась:
— В этом доме, как, впрочем, везде на Авроре, нет спиртного, табака, алкалоидных стимуляторов и вообще ничего такого.
Д. Ж. угрюмо усмехнулся.
— Мы, поселенцы, знаем об этом. Вы такие пуритане.
— Вовсе не пуритане, — недовольно возразила Глэдия. — Тридцать-сорок десятилетий надо чем-то оплатить. А это только одна из возможностей. Не думаете ли вы, что такая жизнь нам досталась по волшебству?
— Ладно, я приналягу на фруктовые соки и оздоровляющий эрзац-кофе, и от меня будет пахнуть цветами.
— Вы обнаружите полный набор всего этого, — холодно сказала Глэдия. — А когда вернетесь на корабль, сможете восполнить недостаток того, чего вам сейчас будет не хватать.
— Мне будет не хватать только вас, мадам, — серьезно сказал капитан.
Глэдия невольно улыбнулась:
— Вы неисправимый лжец, мой капитан. Я вернусь. Дэниел, Жискар, пошли!
60
Глэдия напряженно сидела в кабинете Амадейро. Многие десятилетия она видела Амадейро только издали или на видеоэкране, и в таких случаях имела обыкновение отворачиваться. Она знала его только как главного врага Фастольфа, и вот сейчас впервые оказалась в одной комнате с ним, лицом к лицу, и изо всех сил старалась не пошевелить ни одним мускулом лица, чтобы ненависть не вырвалась наружу.
Хотя она и Амадейро были в комнате одни, здесь присутствовали, по крайней мере, дюжина членов правительства, даже сам Председатель, но в голографическом изображении. Глэдия узнала Председателя и многих других, но не всех.
Испытание было не из приятных. Казалось, на Солярии такие изображения — дело обычное и она привыкла к этому с детства, но вспомнила теперь об этом с отвращением.
Она старалась говорить ясно, без драматизма и сжато. Ей задавали вопросы, и она отвечала как можно короче по существу, не пытаясь выглядеть учтивой.
Председатель слушал бесстрастно, другие подражали ему. Он был явно стар — Председатели всегда были старыми, потому что обычно достигали этого положения лишь на склоне лет. У него было длинное лицо, все еще густые волосы и нависшие брови. Голос его был медоточивым, но отнюдь не дружелюбным.
Когда Глэдия замолчала, он сказал:
— Значит, вы предполагаете, что соляриане свели понятие «человек» до понятия «солярианин»?
— Я ничего не предполагаю, мистер Председатель. Просто никто не мог найти другого объяснения происшедшего.
— Вы знаете, мадам Глэдия, что за всю историю роботехники ни один робот не конструировался с узким определением «человека»?
— Я не роботехник, мистер Председатель, и ничего не понимаю в математике позитронных путей. Раз вы говорите, что так никогда не делалось, я, конечно, принимаю это. Я также не знаю и не могу сказать, что если что-то никогда не делалось раньше, то оно не может быть сделано в будущем.
Ее взгляд никогда не был таким открытым и невинным, как сейчас, и Председатель покраснел.
— Сузить определение теоретически возможно, но это просто немыслимо.
Глэдия ответила, глядя на свои руки, спокойно лежащие на коленях:
— Люди иногда думают об очень необычных вещах.
Председатель сменил тему разговора:
— Аврорианский корабль был уничтожен. Как вы это объясните?
— Я не присутствовала при этом, мистер Председатель. Я не знаю, что случилось, и не могу объяснить это.
— Вы были на Солярии, и вы уроженка этой планеты. Учитывая свой недавний опыт и уже полученные объяснения, что вы могли бы сказать о случившемся?
Председатель заметно терял терпение.
— Если я должна догадываться, то я бы сказала, что ваш военный корабль был взорван с помощью портативного ядерного усилителя, подобного тому, от которого чуть не погиб корабль поселенцев.
— Вам не приходило в голову, что эти два случая никак не связаны? В одном — корабль поселенцев вторгся на Солярию с целью захвата солярианских роботов, а в другом — аврорианское судно пришло защищать планету-сестру.
— Я могу только предполагать, мистер Председатель, что надзиратели — гуманоидные роботы, оставленные охранять планету, — не были достаточно инструктированы, чтобы понять эту разницу.
Председатель выглядел оскорбленным.
— Не может быть, чтобы их не проинструктировали о том, что между поселенцами и братьями космонитами существует разница.
— Наверное, не может быть, если вы так говорите, мистер Председатель. Тем не менее, если единственное определение человека — это его физический облик и умение говорить по-соляриански, — то аврориане, которые тоже не говорят по-соляриански, могли не подпасть под определение «человека» в представлении надзирателя.
— Значит, вы говорите, что соляриане определили своих братьев космонитов как нелюдей и уничтожили их?
— Я представляю это только как возможность, потому что никак иначе не могу объяснить уничтожение аврорианского военного корабля. Более опытные люди, вероятно, могут дать другое объяснение.
И снова невинный, почти пустой взгляд.
— Вы намерены вернуться на Солярию, мадам Глэдия? — спросил Председатель.
— Нет, мистер Председатель, я не имею такого намерения.
— Ваш друг поселенец не требовал от вас освободить планету от надзирателей?
Глэдия медленно покачала головой.
— От меня этого не требовали. Да я бы и не согласилась. Я, собственно, и поехала на Солярию только для того, чтобы выполнить свой долг перед Авророй. Меня просил поехать доктор Левулар Мандамус из Института роботехники, работающий под началом доктора Калдина Амадейро. Меня просили поехать, чтобы по возвращении я сообщила о том, что там происходит и я сейчас это сделала. Просьба имела, как я понимаю, оттенок приказа, и я приняла ее как приказ, — она бросила быстрый взгляд на Амадейро, — исходящий от самого доктора Амадейро.
Амадейро сделал вид, что не слышит.
— Каковы ваши планы на будущее? — спросил Председатель.
Глэдия помолчала, но решила, что должна быть смелой в данной ситуации.
— Я намереваюсь, — отчетливо произнесла она, — посетить Землю, мистер Председатель.
— Землю? Зачем?
— Для аврорианского правительства, мистер Председатель, может оказаться важным знать, что творится на Земле. Власти Бейлимира пригласили меня посетить Землю, а капитан Бейли готов отвезти меня туда. Надо воспользоваться случаем собрать сведения о событиях, как я сделала это на Солярии и в Бейлимире, — сказала Глэдия и подумала: «А что, если он в самом деле, вопреки обычаям, заставит меня остаться на Авроре? Если так, то придется отказаться от этого».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
