Читаем без скачивания Бордель: Когда зайдёт солнце (СИ) - "Lion_official"

- Я не хотела всего этого.

- А я тебе даю.

- Ты же прекрасно знаешь, как я не люблю брать у тебя деньги. Ведь ты и так всё оплачиваешь. Я не с голой задницей хожу.

Стало понятно: идти на уступки она сейчас совсем не хочет, но и он, будучи спортсменом, вынослив до последнего.

- А знаешь, что я думаю по этому поводу? – он заметно выпрямился, уже зная, что сказать дальше. Она ему не откажет, - Смотри… – руки нежно легли на талию и развернули к центровому платью на манекене.

Роскошное, видно, что дорогое. А цвет… Наверное, на который она бы никогда не рискнула. Насыщенно-красный. Так ещё и ткань не просто плотная и однотонная, а покрытая сеткой из страз. Будучи девочкой скромной, Тереза вовремя подняла челюсть с пола, не веря, что он замахивается на такие вещи. Созрел вопрос:

- Куда мне это надевать? Слишком шикарно, - пролепетала уже невинно. Страшная мегера пропала, ей на смену появилась прежняя нежная Тереза.

- У тебя скоро выпускной, и это платье идеально подойдёт.

Взглядом мужчина уже указал девушке-консультанту на манекен и ожидал последующих действий. Темноволосая смущённо изучала довольно жёсткий корсет, глубокий вырез, но её это не особо смущало. Проведя столько времени с Гарри, девушка начала ценить свои формы и отмечать то, что не у всех такие есть.

- Думаешь? – серые глаза вопрошающе обратились к зелёным. Смотрела исподлобья, аккуратно так, можно даже сказать, покорно. Ей нужен ответ.

- Тереза, обижаешь. Я заплачу любые деньги за это платье, за туфли в придачу, но это только по одной причине. – Выждал театральную паузу, - Ты.

- Тогда я мерить? – прикусила нижнюю губу и заметно засмущалась.

- Вот так бы с самого начала, - быть во главе ему нравилось, и она часто, именно в подходящий момент, умела прогибать спинку. Он даже не думал, что это окажется сексуальнее, чем всякие игры, например, кошки-мышки.

Настроение поднялось не только у Терезы, но и у всех консультантов в бутике. «Верные» помощницы заметно оживились, почувствовали наконец настоящую наживу и перешли в атаку. Подносили всё подряд, что только можно. Иногда темноволосая, не зная, стоит ли пробовать, стоит ли мерить, поднимала омуты прямо на мужчину и тут же получала односложный ответ. Кивок за или против. У неё был свой вкус. Конечно, нежный, но всё-таки глубокие вырезы на груди и на спине она любила.

В главном, роскошном платье девушка появилась спустя минут десять после продолжительной атаки работниц. Дыхание спёрло у всех. Ей всегда всё шло, и это платье – не исключение. Даже без красивой причёски, с обычными распущенными локонами, без тонны косметики, ну, отлично выглядела.

- Какая ты красивая! – радостно воскликнула Ханна, только увидев Терезу. Побежала навстречу и моментально позабыла о раскрасках.

- Это ты меня вдохновила, - улыбнулась в ответ, - У тебя столько платьев, я тоже захотела. – Искренне говорила она.

- Хочу быть такой, как ты. Хочу длинные волосы… Папа! – детские капризы не заставили себя долго ждать. Шатен лишь украдкой улыбался, скрывая настоящий тайфун эмоций.

- У тебя красивые, кудрявые волосы… – пожучила головку ладошкой Тереза.

- Покрутишься? – вроде взгляд обращён к ней, и с ним она знакома, но что-то изменилось. Возможно так он показывает, насколько ему нравится?

Ничего не ответив, девушка сделала пару шагов назад и заняла центральное место в магазине. Перед ним она правда хотела покрасоваться, поэтому и закружилась медленно, заставляя платье переливаться под искусственным светом.

Пока малышка глядела на неё снизу вверх, как на что-то святое, мужчина встал с кресла – просто не выдержал расстояния в несколько метров. Протянутая рука, и она уже довольно улыбается, когда вкладывает свою. Тела прижались ближе друг к другу, а губы сами по себе решили соединиться в поцелуе. И странное чувство, что только он может влиять на неё, менять настроение по щелчку пальцев, овладевать девушкой.

- У тебя хороший вкус, - нежно улыбается темноволосая.

- Знаю, причём во всём. – Хитро проговаривает, имея в виду свой выбор: с ним не какая-нибудь другая, а именно она. Хотя… Сложно сказать. Но Тереза хочет в это верить.

Хочет его менять. Хочет помочь пройти путь к трезвости во всём. Хочет, чтобы он отказался от наркотиков раз и навсегда. Хочет стоять на его стороне и протягивать руку навстречу, если понадобится. Возможно она смогла бы отказаться от Нью-Йорка, только пусть он даст ей уверенность в завтрашнем дне. Пусть хоть раз скажет: «Пойдём на свидание!» или «Давай поужинаем семьями!», но он не говорит. Отношения с ним невозможно подписать под словом «канон». Гарри - не романтик, завтра свидания не будет, ужина тоже, но почему-то она может пожертвовать своим Нью-Йорком.

После изнурительной прогулки по магазинам, когда уже многое было куплено и не только Терезе, но и Ханне, троица отправилась в ресторан. Каждый проголодался, поэтому и пришлось осесть на время. Настоял, как ни странно, именно Гарри. А ведь девушка только обдумывала его неохоту свиданий и любых романтических вечеров. Но тут попахивало чем-то другим, и она отмахнулась от подобных мыслей.

И пока солнце клонилось к горизонту, Тереза впивалась глазами не только в сочное блюдо на столе, но и в мужчину. Это было взаимно. Гарольд нервно поправлял волосы, прикусывал губу, когда девушка поднимала взгляд исподлобья. Возможно если бы не людное место, если бы это был не ресторан, если бы между ними не сидела Ханна, если бы и если бы… Они бы с радостью разорвали одежду друг на друге. Дело в нежной атмосфере ресторана? Дело в луне? В сошедшихся звёздах?

По приезде домой она приятно удивилась, когда нашла спальню в полном порядке. Как и обещал? - прозвучало сразу в тишине. Тереза понимала, что скорее всего тут уберут вещи, подметут осколки, но… Окно восстановлено. Душ в идеальном состоянии. Сейчас сила денег почувствовалась куда горче. Если бы ещё вчера она не застала его в чрезвычайном состоянии, то придя сегодня, ничего бы уже не поняла.

- Я уложу Ханну, - неся спящую дочь на руках, прервал тишину.

- А я приму душ.

Сказано–сделано. Оглядев целый ворох покупок, девушка пошлёпала в ванную комнату. Дверь осталась слегка приоткрытой, и это не случайность. Впервые она так ярко, даже неприятно ощущала нужду в близости, ей хотелось ласки, хотя… Если он будет груб или в какой-то мере жесток с ней, чувства затрепещут сильнее.

Увы. Стоя в душе, как самая одинокая женщина, она лишь могла наблюдать через довольно большую щель, как Гарри ходил по комнате. Снял всё сверху и остался с приспущенными джинсами: даже боксёры торчали. Тереза сильнее и сильнее возбуждалась, заостряя внимание на крепких татуированных руках, на широкой спине, на бездумно уложенных волосах. Провал! Он просто вышел из комнаты. Ни разу не посмотрел? Не оценил, что она такая красивая и доступная стоит в душе?

Там она только вымылась. Хотя совсем не планировала заниматься именно этим. Иногда душ не для своих изначальных функций. Завернулась в полотенце и вошла в спальню. Свежую одежду-то она не взяла с собой. Не думала же, что понадобится! - фыркнула про себя, - Надо брать уроки соблазнения…

Сейчас её ждало очередное огорчение. Тот, кто наводил здесь порядок, переложил куда-то всю её одежду. Она сначала наклонилась к первому ящику комода – не нашла, затем ко второму – тоже пусто, так и перерыла в поисках. Нет её! Где одежда?

- Они положили её в шкаф, - послышался хриплый голос сзади, темноволосая вздрогнула, - Комод купили немного меньше, - последовало пояснение.

Придерживая полотенце у груди, Гарднер развернулась медленно и аккуратно, будто за спиной стоял никто иной, как лев или медведь гризли. А разве есть разница между львом и Гарри? И когда посмотрела в изумруды, то успокоилась. Он стоит, прячет руки в карманы штанов. Обычен.

- Спасибо, - голос сорвался, а желание вернулось к ней, вспыхнула она ярче, чем даже в душе, от ожидания, - Не подашь мне?

- Конечно, - пожал плечами и тут же направился к шкафу, девушка в свою очередь помчалась к выключателю. Нужна романтичная атмосфера, как в ресторане. Комната померкла, сумерки опустились, а он ещё не успел дойти, - Зачем ты свет выключила? – только её глаза нашли его силуэт, освещённый огнями ночного города, она покраснела.