скрыться из виду за углом.
Несмотря на все мои переживания, связанные с открытием моего друга, я был потрясен и расстроен этой последней демонстрацией его силы, и даже Лемюэль, как я мог видеть, был в очень возбужденном настроении. Его устройство превзошло даже самые оптимистичные его ожидания, и эксперимент, с его точки зрения, имел огромный успех.
Несколько раз он начинал говорить, но я каждый раз останавливал его, потому что тротуары были запружены пешеходами, и у меня не было никакого желания привлекать к нам внимание после нашего последнего триумфа.
Теперь мы были в торговом районе, и пока мы шли, осторожно выбирая дорогу, чтобы Лемюэль не толкнул какого-нибудь прохожего, я заметил грубоватого на вид, крепко сложенного парня, слоняющегося у края тротуара и украдкой поглядывающего на каждую женщину, которая проходила мимо него. Внезапно он бросился вперед, выхватил сумочку у стильно одетой девушки и бросился вверх по улице. Крича, что ее ограбили, девушка бросилась за ним. Крики "Держи вора!" раздались со всех сторон, и несколько десятков человек развернулись и бросились в погоню. Мы с Лемюэлем были ближе всех к этому парню и единодушно побежали за ним, совершенно забыв, что один из нас невидим. Бросившись за угол, негодяй вошел в почти пустынный переулок с нами на пятках и ревущей толпой на полквартала позади. В юности я был кем-то вроде бегуна, и Лемюэль, мелькнуло у меня, выиграл желанный всеми приз нашего университета как спринтер. Мы быстро догнали парня, и, когда он повернулся, чтобы нырнуть в переулок, Лемюэль схватил его за пальто, приказав остановиться.
Мгновенно и без остановки парень полуобернулся и нанес жестокий удар тыльной стороной сжатого кулака. Удар попал Лемюэлю прямо в лицо, и он с задыхающимся криком отшатнулся в мои объятия с двухдюймовой раной, рассекшей скулу, и кровью, хлынувшей из раны. Но даже в тот момент, когда я поддерживал своего раненого товарища, мое внимание было приковано к негодяю, который сбил его с ног. Почувствовав удар своего кулака по человеческой плоти, он развернулся и в следующее мгновение застыл как вкопанный.
Вместо тела, распростертого на тротуаре, или избитого человека, отшатнувшегося назад, рядом не было ни одной живой души, за исключением меня. Глаза парня расширились, рот открылся, и в следующий момент он издал испуганный крик и, уронив сумку, упал на колени, закрыв глаза руками, что-то бессвязно бормоча и дрожа от смертельного страха. На плитах передо мной было пятно крови, и, непонятно откуда бравшиеся капли крови медленно добавлялись к алой луже. Лемюэль мог быть невидимым, но кровь из его раны не была таковой. Для съежившегося, суеверного негодяя кровь, медленно капающая из невидимой жертвы, должно быть, была самым страшным и ужасающим зрелищем.
Приближающаяся толпа теперь была почти рядом с нами, и дюжина различных страхов пронеслась в моем запутанном мозгу. Что, если пятна крови на тротуаре привлекут внимание и потребуют объяснений? Что будет с моим невидимым спутником, когда толпа, бросившись вперед, повалит его и растопчет ногами? А что, если съежившийся перед нами негодяй выболтает правду? Но мне не нужно было беспокоиться. Охотники за головами были так увлечены своей добычей, что не обратили внимания даже на меня, и через мгновение красное пятно было полностью стерто десятками ног, когда толпа окружила нас и схватила вора, который не оказывал никакого сопротивления. И почти чудом доктор Унсинн избежал участи, которой я боялся. Я прикрыл его своей спиной, когда толпа приблизилась к нам, и таким образом частично заслонил его, но, несмотря на это, кричащая, тяжело дышащая, потная толпа толкала и толкала его, наполовину сорвав с его плеч пальто, сбила его очки на тротуар, где они мгновенно разлетелись на куски под ногами, разорвала его воротник, сбив его с ног и смела его шляпу и, как я понял из его полузадушенных стонов, восклицаний и хрипов, нанесла ему множество болезненных ударов и тычков локтями и плечами. Но в этом гвалте крики любого человека были неслышны, и поскольку все толкали и пинали своего соседа, никто не заметил, что среди них была невидимая, но плотная человеческая фигура. К счастью, толпа окружила вора и оставила довольно свободное пространство, через которое я где-то тащил, где-то толкал своего избитого, покрытого синяками и растрепанного товарища.
Привлеченные суматохой, к тротуару подъехало с полдюжины такси, их водители вытягивали шеи и вглядывались в толпу, окружавшую пленника, не обращая внимания ни на что другое. Быстро открыв дверь ближайшего автомобиля, я затолкал Лемюэля внутрь и, наконец, добившись внимания шофера, приказал ему отъезжать. Он повернулся с наполовину высказанным вслух проклятием и отказался двигаться, но, заметив мой собственный помятый вид и поняв, что я был в гуще неприятностей, его тон изменился, и он спросил, что все это значит. В нескольких словах я объяснил, что это был просто похититель кошельков, и что я был сбит с ног в рукопашной схватке. На мгновение он подозрительно посмотрел на меня, потому что мои руки были немного испачканы кровью Лемюэля, и на короткое мгновение я задрожал от страха, что он отвезет нас в ближайший полицейский участок. Но он потерял интерес к толпе и волнению, и когда я многозначительно показал ему десятидолларовую банкноту, он понимающе ухмыльнулся, включил передачу и, громко сигналя, направился в центр города, как я и указывал.
Поспешно перевязав лицо Лемюэля своим носовым платком, чтобы предотвратить дальнейшие осложнения, связанные с кровью, капающей на сиденье и пол такси, и слегка поддерживая его, поскольку он все еще был ошеломлен и слаб, а без очков был почти так же слеп, как летучая мышь, я обмахивал его шляпой.
Вскоре у него появились признаки улучшения, сделал несколько глубоких вздохов облегчения и с сожалением ощутил многочисленные удары, ушибы и синяки. Затем, со стоном, он заметил:
– Фух, этот парень нанес ужасный удар!
– Да, – согласился я, – и, очевидно, тот факт, что ты невидим, не мешал тебе пострадать.
– Пожалуй, что да, – пробормотал мой спутник, – Я уверен, что у меня сломана челюсть.
– Не пытайся говорить, – сказал я. – Я бы отвез тебя в больницу или к врачу, но ты должен быть на виду, а ты не в той форме, чтобы появляться на публике. Ты похож на отбивную.
К тому времени, когда мы добрались до моих апартаментов, Лемюэль был близок к обмороку и сильно страдал, как я догадывался. Но он все еще был в игре и с небольшой помощью поднялся по ступенькам в мои комнаты, где мгновенно упал на кушетку.
