однажды за ваше внимание, книга накрепко захватывает вас, не хочет оставаться одна, посягая на самое сокровенное. Но ведь по художественной своей силе пословицы не равнозначны, и поэтому подобное чтение обманчиво. Ваше сознание то и дело адаптируется, переключается не только по смыслу, но и по величине эмоционального импульса. Интерес быстро становится неестественным, болезненно-навязчивым, восприятие притупляется. Появляется иллюзия полного понимания, полного контакта с народной мудростью. На самом же деле эта мудрость прячется за строку все дальше и глубже, как бы считая вас недостойным ее. Да и может ли жить вся народная мудрость в одной, пусть и толстой, книге? Пословицы, многими тысячами собранные вместе, в один каземат, как-то не играют, может, даже мешают друг другу. Им тесно в книге, им нечем там дышать. Они живут лишь в контексте, в стихии непословичного языка. Какой живой, полнокровной становится каждая (даже захудаленькая пословица) в бытовой обстановке, в разговорном языке! И тем не менее (нет худа без добра!) смысл и прелесть большинства хороших пословиц можно постичь, только глубоко задумавшись, то есть при чтении… Раскроем рукописный сборник пословиц, датированный 1824 годом. Собиратель, судя по почерку и алфавитному подбору, был человеком грамотным. Он начинает рукопись с такой пословицы: "Аминем беса не избыть". "Атаманом артель крепка" — говорится дальше. Если читать не вдумываясь, сразу становится скучно. Но давайте попробуем вдуматься. "Бранятся, на мир слова оставляют" — что это? Оказывается, когда бьются, то разговаривать некогда, кровь пускают друг другу молча. Слова годятся для мирной беседы, только в обоюдном разговоре можно избежать брани, то есть войны, схватки, побоища. Как видим, пословица звучит вполне современно. "Выше лба уши не растут". Вроде бы понятно, но, оказывается, главный смысл здесь в том, что никому не услышать больше того, на что он способен. Читаем дальше: "Вор не всегда крадет, а всегда берет", "Вам поют, а нам наветки дают", "Гость не много гостит, да много видит" (заморский особенно, добавим мы от себя), "Голодный волк и завертки рвет", "Жаль девки, а потеряли парня". Что ни пословица, то и загадка. Наше современное восприятие поверхностно, мы плохо вникаем в глубину и смысл подобных пословиц. "Знаючи недруга, не пошто и пир", "За неволю и с мужем, коли гостей нету". Даже две такие превосходные пословицы, но поставленные рядом, мешают одна другой, и на этот случай также есть пословица: "Один говорит красно, два — пестро". В самом деле, можно ли читать вторую, не вникнув в первую? Но если даже поймешь первую, то не захочется так быстро переключаться на тему о женской эмансипации… Алфавит велик, век быстр, времени мало. Поспешим далее: "Звонки бубны за горами, а к нам придут — как лукошки", "Зоб полон, а глаза голодны", "Запас мешку не порча", "Змей и умирает, а зелье хватает", "Игуменья за чарку, сестры за ковш", "Испуган зверь далече бежит", "Кину хлеб назад будет впереди"…Хочется выписывать и выписывать. Но как понять хотя бы пословицу о хлебе? Что это значит? Неужели всего лишь то, что чем туже котомка (назади), тем дальше уйдешь? На букву "л" анонимный собиратель, современник А. С. Пушкина, записал и такие пословицы: "Лисица хвоста не замарает", "Ленивому всегда праздник", "Люди ходят — не слыхать, а мы где ни ступим, так стукнет", "Лошадка в хомуте везет по могуте". Над последней пословицей, как и над предыдущими, современному человеку думать да думать (речь идет здесь вовсе не о мужицком транспорте). "Мы про людей вечеринку сидим, а люди про нас и ночь не спят". Далеко не всем с ходу становится ясно, что говорится тут о ворах, тайных ночных татях. Пословица "Млад месяц не в одну ночь светит" — женская. Сложена про неопытного, совсем юного мужа или любовника, но она также многозначна, как выражение "ночь-матка, все гладко". "Не прав медведь, что корову съел, не права и корова, что в лес зашла", "Не все, что серо, — волк", "Не по летам бьют — по ребрам", "Не гузном петь, коли голосу нет", "Ни то ни се кипело и то пригорело", "На гнилой товар да слепой купец", "На грех мастера нет", "На ретивую лошадку не кнут, а воз" (о строптивой жене), "Не умела песья нога на блюде лежать", "Один черт — не дьявол", "Отдам тебе кость — хоть гложи, хоть брось" (о замужней дочери), "По шерсти собаке и имя дано", "По саже хоть гладь, хоть бей, все равно черен будешь от ней", "Передний заднему дорога" (в пессимистическом смысле о покойнике, в оптимистическом — о новорожденном). Сделаем хотя бы короткую передышку. Вдумаемся в такую, например, пословицу: "Пролитое полно не живет". Какие широкие ассоциативные возможности всего в четырех этих словах! Конечно, пословица ничего не говорит человеку, не способному мыслить образно. Не вспомнится она ему при виде послегрозовой тучи, израненного на войне человека, не придет в голову при виде разоренного дома или кабацкой стойки, плавающей в народных слезах. Пословица годится даже для нас и в сию минуту, когда мы размышляем о форме и содержании… Посмотрим, что записано далее: "Давни обычаи, крепка любовь", "Собака и на владыку лает", "Старый долг за находку место" (сюрприз, так сказать), "С чужого коня середи грязи долой", "Своя болячка велик желвак", "Свой своему поневоле друг", "Слепой слепца водит, оба зги не видят", "Смолоду прорешка, под старость дира" (именно дира, а не дыра), "Старого черта да подперло бежать", "С сыном бранись — за печь гребись, с зятем бранись — вон торопись", "Та не беда, что на деньги пошла", "Терпи, голова, в кости скована", "Тужи по молодости, как по волости" (о здоровье), "Теля умерло, хлева прибыло" (то есть худа без добра не бывает). Нет, алфавитный порядок, что ни говори, не подходит, простое перечисление почти ничего не дает, когда имеем дело с пословицами. Одно такое изречение, как "Милость и на суде хвалится", может стать предметом отдельного разговора. Но у нас нет времени для таких разговоров… "У кого во рту желчь, у того все горько", "Укравши часовник да услышь, господи, правду мою!", "У денег глаз нету" (сравним с тем, что "деньги не пахнут"), "У Фили пили, да Филю ж и били", "Хвалит другу чужую сторонку, а сам туда ни ногой". В старых народных запасах есть изречение на любой случай, на любое архисовременное явление, нравственный максимализм многих изречений не стареет с веками: "Чего хвалить не умеешь, того не хули", "Что грозно, то и честно", "Шуту в дружбе не верь", "Явен грех
