— Алехан. Я уже отговорила все положенные слова. Теперь оставь меня в покое. Займись делом.
Он презрительно хмыкнул и пошел к дому.
Я взяла ручку и написала:
«Заявление.
Я, такая-то и такая-то, хочу заявить следующее.
Пытаясь оправдаться в обвинениях по поводу халатности по отношению к своим служебным обязанностям и, в частности, за то, что я могла косвенно способствовать краже из нашей корпорации, поскольку легкомысленно отнеслась к поведению своего подчиненного Горика Кромского, я произвела некоторые действия, о результатах которых считаю своим долгом сообщить в компетентные органы...
(Ф-фу, ну и стиль!)
24 июля я посетила место, известное как «наркоманский пятачок» на Звенигородском шоссе, и там совершенно случайно познакомилась с человеком, который находился на пустыре, расположенном на месте бывшего тракторного завода «МВТП», в день убийства Елены Татарской и примерно в 18.00 видел обвиняемого в этом убийстве Горика Кромского, а также полную женщину, которая вышла из машины обвиняемого и пошла к машине «Жигули», спрятанной в кустах. Свидетель (я знаю, что он носит имя Виталий и имеет автомобиль «Волк-350», государственный регистрационный номер 324-789654-874 ВПЕ-МО-2) говорит также, что эта женщина взяла из машины «Жигули» красный пакет с веревкой, который на его глазах надорвала и выбросила. Судя по показаниям этого человека, женщина протянула веревку обвиняемому, а затем забрала ее и уехала. Обвиняемый же остался на пустыре и еще находился там некоторое время, поскольку принял сильную дозу наркотиков.
Стремясь выяснить правду, я стала искать выброшенный пакет и нашла его именно в том месте, на которое указал свидетель.
Прошу вас определить, кем и когда был куплен этот пакет, а также кому он мог принадлежать все последнее время, и приобщить данные факты к делу об убийстве Елены Татарской.
Пакет прилагается.
Мои слова о поисках на пустыре и разговоре с Виталием, состоявшемся 24 июля, могут подтвердить: человек, которого на «пятачке» называют дилером по имени Корда, а также следователь управления экономической полиции Сергей Гергиев.
Такая-то, такая-то».
Стало прохладно. Просить моих новых родственников принести жакет я не рискнула и, чтобы отвлечься, включила любимый сто двадцать третий телевизионный канал в своей записной книжке. Как давно я его не смотрела... Господи, когда начнется нормальная жизнь?..
Пока я наблюдала в прямом эфире разговор двух людей о бродячих биополях (значит, не только мне они не давали покоя), за калиткой замигал огонек почтовой службы. Веселый парень слез с мотоцикла и помахал рукой. Я выключила записную книжку.
На крыльцо вышел Алехан. Он тревожно вглядывался в мотоцикл у калитки.
— Это кто?
— Это ко мне.
— Ты уже здесь назначаешь свидания?
— Перевел?
— Да.
— Тащи компьютер.
Он подошел ко мне. Сел рядом.
— Вот он. Я сделал все, как ты сказала.
— Входи снова.
Он послушно нажал на светлый квадратик.
— Что ты хочешь сделать?
— Поставить пароль. А то вы ушлые ребята.
— Где пакет?
— В машине. — Я на секунду задумалась, какой пароль ввести. Застучала по клавиатуре. Невидимые 001 000111 001100 0011 текли вместе с воздушными потоками над нашими головами.
— Ветер поднимается! — Алехан задрал голову. — Гроза, что ли, будет?
— Вы сегодня летите?
— Нет.
— Понятно... Все-таки поторопитесь.
Я последний раз нажала на «ввод». Потом перевела сто тысяч себе на карточку и проверила результаты лотереи «Медицина — для всех». Там, как обычно, не стихало восторженное ликование: «Сегодня лечение выиграли шестьдесят человек! Ниже приводятся...», ну и так далее. Сволочи! Шестьдесят человек получили лечение! Да сегодня заразилось шестьдесят тысяч!
— Эй! — крикнул парень за калиткой.
— Иду-иду!
Мы с Алеханом пошли к машине, я отдала ему пакет в пластиковой прозрачной упаковке, а парню на мотоцикле торжественно вручила стерильную коробку для медицинских анализов и заявление, написанное на мятом листке бумаги.
Он удивленно взглянул на бумагу, но ничего не сказал.
А я сказала.
Я сказала: «Прощай, Алехан. Счастливо!»
Меня разбудил звонок в дверь. Я еле разлепила веки: яркое солнце заливало комнату, фикус на балконе шелестел своей пластмассовой листвой, обещая приятный ветерок. Даже машины гудели меньше обычного.
Звонок повторился.
Я встала и поплелась к двери, покачиваясь. Было такое ощущение, словно в глаза насыпали песку. Один раз я стукнулась об угол шкафа, другой раз споткнулась о ковер. Помедлила немного и решила начать с кухни: напилась там квасу, потом отправилась в ванную, умылась ледяной водой, почистила зубы самой мятной из всех имевшихся паст и только после этого почувствовала, что проснуться удалось.
За дверью стоял Гергиев.
Следователь по-хозяйски шагнул в квартиру, оттерев меня плечом.
— Уже двенадцать дня! — воскликнул он.
— А вы знаете, во сколько я легла?
— Слышал-слышал. Мне сказали, вы работали ровно двое суток! Неужели поверили во все мои угрозы насчет увольнения? Я же шутил!
— Дело не в угрозах. Просто пока меня не было, в отделе наступил полный хаос. Я всегда подозревала, что мои подчиненные не будут особо рвать... Ну...
— Жопу, — подсказал он, двигаясь за мной на кухню. — Ваш отдел рассыпался! Остался один Витя Подрезков, а он, по-моему, звезд с неба не хватает.
— А Боря?
— Вы вчера его видели?
— Витя сказал, он заболел.
— Что вы! У него страшная семейная драма. Его бросил муж.
— Жена.
— Я в этом не разбираюсь. Может, и не бросил. Так, поругались. Эти однополые, они очень истеричные, вы не находите?
Я пожала плечами, возясь с кофейником.
— На мою душу тоже сварите, — попросил он. — А я вчера давал свидетельские показания! По делу об убийстве Елены Татарской.
— Вам сколько сахара?
— Пять ложек.
— Гриппа не боитесь? Согласно последним исследованиям, сахар способствует.
— Сейчас не сезон.
— Еще он способствует импотенции.
— Согласно последним исследованиям? — он с удовольствием вытянул ноги на полкухни. — Нет, не боюсь. Так о чем я? А! По вашей милости я подвергся весьма унизительной процедуре допроса.
— Ничего! Побудьте в шкуре тех, кого вы постоянно ловите!
Шапка на кофе вздулась и поползла вверх с угрожающим шипением. «Чего бы поесть? — подумала я, нажимая кнопку. — Кажется, в доме нет ни крошки».
— Что будем есть? — спросил Гергиев, возясь на стуле: все-таки ему было тесновато. — Опять лазанью?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
