Мальчишки с восторгом разглядывали замазанную спреем руку пожилой поварихи, когда она проходила мимо. Василина про себя отметила, что нужно спрятать лекарства подальше, иначе точно стащат и будут играть в раненых.
Раздался телефонный звонок, и выглянувшая горничная сообщила, что просят позвать барона. Мариан пошел к лестнице, где стоял телефон, а его супруга скомандовала переодеваться своим маленьким рыбакам.
– Мама, а мы рыбу поймали, смотри, – шестилетний Василь показал сетку, в которой билось с десяток рыбешек. – Мы бы и больше поймали, в озере много рыбы!
– Лыба плыгала высоко, и вода плыгала, – сообщил четырехлетний Андрей, протягивая маме по одной ноге, чтобы она сняла высокие сапоги. С отцом этот номер не прокатил бы – одевались и раздевались сами, потому что «большие уже мужики», а с мамой можно и побыть еще немного лялечкой.
– Разделись – и мыть руки, быстро! – Василина проследила за тем, как пацаны бросились в сторону ванной, а сама понесла пахнущую тиной сетку в кухню. Она надеялась, что Симон придет как можно быстрее, потому что хоть она и научилась многое делать по хозяйству за это время, потрошение рыбы до сих пор вызывало спазмы.
Зашел муж, непривычно тихий, посмотрел на нее с тревогой.
– Мариан? – по позвоночнику Василины пополз холодок.
– Звонили из центра, я должен ехать, василек. В Лесовине много разрушений, произошло сильное землетрясение, требуется помощь армии, наш полк перебрасывают туда. На неделю минимум. Поэтому с арендаторами придется решать проблемы тебе.
– Ну конечно, – принцесса кивнула, – поезжай. Я дождусь Симона и поеду по фермам, посмотрю, как у них дела.
– Еще кое-что, милая, – произнес Мариан медленно. – Полковник Шукер сказал, что на него вчера вышел журналист из столицы, некий Инклер. Якобы пишет книгу о невинно пострадавшей королевской семье. Просил дать мои координаты как охранявшего принцессу Василину в ее поездке или связаться со мной, чтобы встретиться и поговорить. Собирает впечатления тех, кто лично общался с членами королевской семьи…
– Мне это не нравится, – Василину вдруг затрясло. – Вдруг он тоже, как этот… Смитсен? Вдруг он ищет, чтобы убить нас?
Барон обнял жену, уткнулся носом в светлую макушку и начал успокаивающе гладить ее по спине.
– Я не дам тебя в обиду никому, Васюш. Поверь.
– Ты встретишься с ним? – глухо пробормотала супруга ему в грудь.
– Да, иначе у него могут возникнуть подозрения. Дам минимум информации. Не переживай, может, он и правда журналист. В любом случае, даже если он попадет сюда – тебя не узнает. Причин бояться нет, малышка.
– Хорошо, – всхлипнула Василина, как всегда, найдя поддержку и опору в спокойствии и уверенности мужа.
Через полчаса Мариан уехал. Он еще успел подробно проинструктировать примчавшегося по первому зову Симона, обнять мальчишек и поцеловать малышку. А жене достался крепкий, но нежный поцелуй, которым он словно делился своей уверенностью, и обещание «скоро вернусь».
Глава 3
Начало сентября, ИоаннесбургЛюк Кембритч
Люк всегда был невозможно удачливым и при этом еще и обладал на редкость развитой интуицией. Коллеги за глаза даже называли его Лакьюнот, что в переводе с инляндского означало «Удачливый нос», – если Люк был на задании и цеплялся за какую-то деталь или натыкался случайно на человека, то в девяти случаях из десяти деталь помогала распутать интригу, а человек оказывался крайне полезным, если не искомым.
И сейчас Кембритч сходил с ума. Вся его натура кричала о том, что слишком уж удивительное совпадение – его случайная встреча с девочками, чьи имена и порядок старшинства повторяют имена и порядок старшинства искомых принцесс, и что не может это ничего не значить. А факты указывали именно на совпадение, и не больше.
Поэтому Люк был мрачен. Он сидел в кабинете у Тандаджи, постукивая тростью по ножке кресла, и попивал отвратительно горький кофе. Кривился, но пил из чистого упрямства, чтобы хоть так перебить вязкий вкус неудачи и снять сонливость из-за бессонной ночи. Пришел Кембритч сюда рано и честно попытался подремать на двух составленных креслах, пока явление начальника не пресекло его безуспешные попытки.
Он опросил уже почти всех, кто был в предоставленном Тандаджи списке, и имел несколько гипотез в разработку, о чем и сообщил начальнику. Остались неопрошенными буквально несколько людей – из живущих далеко, до которых долго добираться. Но и с ними Люк собирался закончить на следующей неделе.
Виконта бесило, что, несмотря на упорный труд, на то, что он как муравей выискивал и складывал крохи информации, никакого прорыва не случилось. И по второй линии расследования тоже – он так рассчитывал на анализ крови Марины или на сканирование на предмет личины! Его коллеги, так «удачно» заглянувшие в кафе во время их встречи, подтвердили то, что он и сам подозревал, но решил удостовериться, вызвав ее «на свидание».
Менталист Марк прикоснулся к Марине, просканировал ее и никаких изменений внешности, да и вообще никакого магического воздействия не почувствовал. А Андрей Евгеньевич, специалист по пластической хирургии, с совершенной уверенностью заявил, что ни один скальпель лица девушки не касался.
Контрольным в голову стали результаты анализа крови Марины, ради которых Люку пришлось организовать внеочередной забор крови у служащих ее больницы через министерство здравоохранения. И что? Кембритч с раздражением смотрел на листочек, лежащий на столе у начальника. Он его сам туда и положил. В отчете черным по белому было написано, что забранный образец даже при сильном желании не может принадлежать члену королевской семьи или кому-то из родных королевы. Все, закрылась дверца.
– Что отработал эту версию – молодец, – Тандаджи просматривал отчеты о встречах Люка с людьми из списка. – Что будешь теперь делать с девушкой?
Виконт пожал плечами и снова отхлебнул горького пойла, чтобы обдумать вопрос. Марина была необычной. Но с ней просто не получится, она как наждачка: если допустить до сердца – сдерет всю защиту и доберется до мягкого, незащищенного.
– Как обычно, встречусь еще пару-тройку раз, чтобы ничего не заподозрила, и разойдемся по-тихому, – ответил он.
Майло кивнул, не отрываясь от чтения.
– Скоро столицу придется переименовывать из Иоаннесбурга в Город разбитых девичьих сердец. Вот что они в тебе находят, Кембритч? Ты не красавчик, не гора мышц и даже серенады петь не умеешь.
– Я просто обаятельный, – скромно улыбнулся Люк. – Ну и натура женская остро реагирует на правило – удивить-позаботиться-заставить себя пожалеть. Как только особа начинает подозревать, что ты одинок и несчастен, так сразу она в твоей постели. Работает и если она одинока и несчастна.
