Вдалеке слышен шум вертолета. Наше время истекло, все было зря. Ну что ж, значит, так тому и быть. Та-Иньи ждет меня — там.
— Гости на порог…
Керстин выглядывает в окно. Там освещенный периметр, огни посадочной площадки пробиваются сквозь рассветный туман. В коридоре беготня, выстрелы, которые звучат все ближе.
— Пора валить отсюда. — Бартон приоткрывает дверь. — Нам надо попасть вниз, через подвал выйдем к забору, где стоит машина. Я позвоню, нас спрячут.
— Поздно.
По коридору бегут вооруженные люди, и нам некуда деться, мертвые охранники под дверью сдали нас, как стеклотару.
— По крайней мере, у нас есть оружие.
— Думаешь в Валгаллу податься, Бартон?
— Нет, Величко, меня будет судить Осирис.
А я отправлюсь на Тростниковые поля — с Та-Иньи. Вернусь туда, откуда пришла.
— Тори…
Глаза Эда так близко. Ничего у нас с тобой не выйдет, милый. Слишком поздно, круг замкнулся. От выстрелов крошится дверь, и хотя мы дорого продадим свои жизни, ничего от этого не изменится. Смерть, она и есть смерть. Тетя Роза выплачет по мне все глаза, а Эрик никогда не утешится без своей Керстин, так что пользы от нашей смерти не будет никакой.
— Тори, не бойся.
— Я не боюсь. Знаешь, Эд, я… Наверное, я тоже люблю тебя.
Он прижимает меня к себе. Луис подходит и кладет руки нам на плечи. Что ж, ребята, увидимся.
— Ребята, что-то случилось… — удивленно смотрит на нас спецагент Бартон.
И правда, выстрелы отдаляются — бой вдруг переместился. Кто там воюет и против кого, я не знаю, но, похоже, наша кончина откладывается на неопределенный период.
— Нужно найти Нат. Ей сильно досталось…
Луис впервые за все время заговорил.
— Я знаю. Наташка крепкая, выдержит.
Мы встречаемся взглядами.
— Я не против, — слетает с моих губ.
— Да?
— Да.
А чего мне возражать? Мы все равно есть друг у друга и всегда будем. Это никогда не изменится.
— Ну, если вы выяснили отношения, то, может, вернемся к нашим делам? — Керстин ехидно ухмыляется. — Там, кажется, людям не до нас, так что пора нам выбираться из ловушки.
— Ты права.
Мы выходим и идем по коридору, переступая через трупы. За окнами бой поутих, и мы осторожно спускаемся по ступенькам. Сейчас нырнем в подвал, оттуда через окно, и…
— Эй, Керстин, ты там?
Она останавливается. Мы тоже застываем на месте, подчиняясь ее жесту. Я узнала голос. Как старый змей Бартон тут оказался? Очень не хочется думать, что именно он стоит за всем этим. Но если не он, то кто? Знает ли папочка, как зла на него сейчас его любимая дочурка? Думаю, да.
— Папа?
— Не застрели меня не выслушав, ладно?
— А нам есть о чем говорить?
— Керстин, вовсе не я все устроил.
— Но ты использовал меня. Выходи с поднятыми руками!
Седой мужчина появляется из-за угла, держа руки, как приказано. Он был когда-то красавчиком, Рон Бартон. Да и сейчас еще хорош. И голубые глаза горят такой энергией, что на три электростанции хватит.
— Ты и правда думаешь, что я?
— Если честно, то не знаю, что мне думать. В принципе, ты мог. Попробуй убедить в противоположном.
— Хорошо, попробую… Да, я виноват, что использовал тебя. И должен был понять, что ты догадаешься. Но уж очень хотел выйти на человека, который заправляет всем, стоит во главе невиданного по размаху заговора. Ему была нужна ты — поскольку мешала террористу Курту Монтое и была моей правой рукой. Ему были нужны наши сотрудники, имеющие специфические навыки. А потом ему понадобились Тори и ее спутники. Есть какая-то легенда — просто чушь, мистическая глупость! — но большинство диктаторов верят в нее… Вот и тот, кто считает себя новым властителем мира, убежден, что мисс Величко и ее друзья являются Избранными, посланниками какого-то забытого бога, ведь ему стало известно об их необычных способностях. Керстин, я бы никогда не отдал их ему, только собирался выманить его из тени. И мне это удалось.
— Удалось?
— Да. Я давно подозревал, что за всеми терактами стоит один человек, который и направляет убийц, хотя те мерзавцы думают, что действуют самостоятельно, а финансируют их восторженные поклонники. Понимаешь, очень все укладывалось в схему: взрыв со множеством жертв — война с многомиллионными контрактами — вторжение и передел мира. Потом какое-то время мелкие акции, и снова все по тому же кругу. Сознание людей меняется постепенно, а нагнетая истерию и страх, можно воплотить в жизнь то, чего люди, находясь в нормальном состоянии, никогда бы не позволили с собой сделать. И никто не видел, как меняются сферы влияния. А я годами наблюдал за процессом, анализировал и в конце концов пришел к определенным выводам. Но ухватиться было не за что, на главного выйти не получалось. Когда ты убила Эльзу, открылась правда о Курте, и человек, которого я подозревал в участии в заговоре, подписал тебе смертный приговор. Тори же спутала ему все карты, заставила забыть о мести. Однако мы по-прежнему не могли ничего сделать — на территории Штатов. Там его лежбище, там у него власть. Зато здесь, прилетев инкогнито, он — никто. И здесь он исчезнет. Просто исчезнет, и все. Так что я все правильно рассчитал: сукин сын лично примчался сюда. Уж очень ему было невтерпеж, учитывая, что ты тоже оказалась в его руках. Ведь раз ты, то, значит, и я.
— Имя? Назови имя!
— Идите за мной.
Керстин, настороженно озираясь, выходит на улицу, мы — следом. Солнце уже осветило заброшенные строения и чистые дорожки, а у меня на душе темно. Что же такого моя кузина знает о своем папаше, если допустила, что весь этот кошмар — дело его рук? У них какие-то странные отношения, хотя я, конечно, не эксперт в родственных отношениях. Меня сейчас больше волнует, что с Наташкой.
Да вот же она! И внутри меня светлеет. Луис подходит к ней и обнимает. А Натка даже не плачет, просто уткнулась в его грудь и замерла. Кто-то дал ей летный комбинезон, который закрывает ее до самой шеи. Избитый до неузнаваемости Вольдек курит, сидя на земле.
Что ж, все бывает в этой жизни, и главное в ней — сама жизнь. Все живы, и хорошо.
Около ангара суетятся люди. Туда сносят трупы, укладывают в грузовик. Под стеной в окружении охраны маячит фигура в светлом летнем костюме. Я глазам своим не верю — Билл Мастерс собственной персоной!
— Его будут искать, — с сомнением качает головой Керстин. — Слишком крупная фигура.
— Конечно, будут. — Бартон-старший ухмыляется. — Искать и найти — разные вещи. Мы многое узнаем от него. Главное, узнаем, кто приказывает ему — он-то точно его знает. А там уж, как водится, пройдемся по цепочке.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
