Ситопанаки с матерью приготовили провиант. Вручая его охотникам, девушка не утаила улыбки. Красавицей Ситопанаки не была, но, нежная и скромная, стройная и гибкая, в движениях своих она словно бы воплощала музыку и ритм, тем самым оправдывая имя свое — Та Чьи Ноги Поют Когда Она Идет.
Юноши вышли из палатки.
— Посмотри! — сказал Сильный Как Олень и остановился.
Черная длинношерстая собака, похожая на волка, тащила в зубах щенка. Она положила его у входа в палатку, убежала, вернулась со вторым, улеглась рядом со щенками и сердито посмотрела на Сильного Как Олень. Сын вождя рассмеялся.
— Это наша лучшая собака, — объяснил он Харке. — Она не боится нападать на самых сильных волков. Ее щенки, которых она притащила сюда, будут такими же, как она.
Харка взял одного из щенков в руки; собака не спускала с него глаз.
— Такой пес был бы неплохим спутником для одинокого всадника в прерии, — сказал Харка.
— Расти его для себя, Убивший Волка! Другого буду воспитывать я.
Выехав из поселка, юные охотники уже в полдень напали на следы, о которых рассказывал Сильный Как Олень. Поехав по следу, они достигли ручья. Скоро они узнали места, где в детстве купались, где ночью боролись с рысями. Особой надобности делать остановку у них не было, и все же оба спешились, пустили коней пастись, а сами подошли к воде, струями спадавшей по зализанным камням. И воспоминания о мальчишеских приключениях у обоих вызывали улыбку. Сильный Как Олень нашел неподалеку тихое местечко и поймал руками несколько сонных форелей. Он разжег небольшой костер, поджарил рыбу, и оба присели не столько поесть, сколько как следует насладиться этим моментом.
И Харка заговорил о том, что занимало последнее время все его мысли.
— Я видел мустанга, — сказал он, — такого мустанга, каких никогда еще не встречал.
Сильный Как Олень удивленно поднял голову.
— Ты говоришь о коне духов?
— Вы знаете о нем?
— Да.
— Я видел его далеко на юге, на расстоянии многих дней перехода отсюда… — заметил Харка.
Форели были съедены. Охотники поднялись и двинулись по следу лося. Они углубились в лес и до вечера брели по нему, пока не вышли к расположенному в горах болоту. Судя по всему, лось был недалеко. Юноши стреножили коней и пошли дальше пешком. Следы пересекали болото и потом снова вели в лес. Стали попадаться объеденные лосем ветки.
Охотники остановились и прислушались: до них донесся шелест срываемых листьев. Охотники стали неслышно пробираться от дерева к дереву и наконец, увидев зверя, замерли. Перед ними был огромный сильный самец, не менее опасный, чем бизон.
Зверь их не чуял. Задрав голову, он обирал с деревьев листву, хрупал мелкими ветками. Юноши решили подобраться к лосю с двух сторон. И им это удалось. Оба одновременно изо всех сил ударили копьями. С перебитым горлом и пронзенным сердцем свалился огромный зверь.
— Как хорошо, что он слишком поздно почуял нас… — произнес Харка, вытаскивая копье. — Одного твоего удара было бы довольно.
— Твой удар тоже был смертелен, — заметил Сильный Как Олень. — Но два удара — это все-таки надежнее.
Юноши расположились на ночь рядом с убитым лосем. В лесу стало совершенно темно, и только болото освещала луна. Совы и летучие мыши подняли возню. Юноши не настолько устали, чтобы сразу же заснуть, им хотелось поговорить.
— Твой мустанг, этот чалый, великолепный конь, — сказал Харка.
— У тебя в голове, мой кровный брат, мысли только о хорошем мустанге. Где же твой Серый?
— Я его застрелил.
Сильный Как Олень понял, что о подробностях расспрашивать не следует.
— Мне кажется, ты думаешь о коне духов.
— Да.
— Я должен рассказать тебе, Харка, историю этого коня. Только жители наших палаток знают эту историю.
— Говори.
— Прошлой весной нам потребовались лошади. Разведчики, среди которых был я, обнаружили табун, который пришел откуда-то с севера. Наши люди разделились. Половина под водительством Мудрого Змея направилась в лес, чтобы построить кораль — высокий загон из стволов деревьев. Другие, и вместе с ними я, направились к табуну. Мустанги паслись, играли, отдыхали, и мы скакали рядом с ними и тоже пускали наших коней пастись. Мустанги постепенно привыкли, что мы все время рядом.
Мы следовали за табуном несколько дней, завлекая его постепенно к лесу. Наконец мы оказались поблизости от загона. Животные уже не смотрели на нас как на врагов, однако близко не подпускали. И этим мы воспользовались. Мы приближались к ним и теснили к загону. Ты знаешь, как устроен загон? У него широкий, как раскрытая пасть, вход, затем он сужается — и образует круглый кошель, окруженный высоким забором. Как только мустанги попадают в кошель, проход в узкой части заваливается деревьями. Пока мы следовали за табуном и теснили его к загону, многие уже выбирали себе коней. Следили мы и за вожаком табуна. Ни один конь не мог сравниться с ним в силе, отваге и осторожности. Я сознаюсь тебе, что каждый вечер мечтал об этом коне. Однажды вечером табун оказался у самого входа в кораль. Вот тогда-то и началась охота. Охватив полукругом табун, наши воины с громкими криками погнали мустангов внутрь загона. Впереди несся буланый вожак, увлекая остальных в раскрытую пасть входа. — Сильный Как Олень немного помолчал, и Харка не проявлял нетерпения. — Ах, если бы ты только видел, как все произошло. Буланый вдруг почувствовал, что попадает в ловушку. Он взвился на дыбы и стал бить и кусать бегущих коней, стараясь их остановить. Но кони неслись и уже не подчинялись вожаку. Бегущие сзади напирали, и буланый не смог их удержать. Троих жеребцов убил буланый и все-таки вместе с табуном был загнан в кораль.
Прошла ночь. Буланый стоял в середине загона и словно оцепенел, в то время как другие мустанги испуганно носились по кругу. Он только поднял голову, словно прислушиваясь и присматриваясь.
Целый день мы рассматривали коней сквозь щели загона, и каждый следил за конем, которого хотел поймать. Животные стали успокаиваться. На другой день мы решили выловить нужных мустангов, а остальных выпустить в прерию.
— Ты хотел поймать буланого?
— Да. Но буланого я не нашел. Ты можешь себе представить, что я испытал.
— Как же он убежал?
— Когда мы отловили коней, мы осмотрели весь кораль. Перепрыгнуть высокое заграждение ни один мустанг не мог. Но жеребец перелез через него, как хищный зверь: мы увидели по ободранной на стволах коре, где он упирался копытами. Мы пробовали потом преследовать его, но безуспешно. Этот конь не переносит теперь вида всадников и не позволит себя больше обмануть. Поймать его невозможно.
