Это необходимо было сделать в первые же часы только потому, что все космолетчики и космодесантники, зомбированные верховными комиссарами, в данный момент находились в бессознательном состоянии и именно сейчас с максимальной точностью можно было выяснить кто они, жертвы преступления или сознательные участники заговора, то есть преступники. Когда они очнутся, это будет сделать гораздо труднее, а альфа-контроль как раз тем и хорош, что не оставляет практически никаких следов и уже через двадцать четыре часа человек ничего не помнит, а потому даже самый опытный сенситив не сможет выудить из его сознания никакой информации. Ну, а жетоны хантеров, их татуировки, да, ещё кое-какое оборудование для осуществления ускоренного менторайтинга, давали возможность дознавателям-сенситивам извлечь всю информацию из памяти задержанных и внести её в формуляр ареста, на основании которого суд будет принимать свое решение. Подойдя к хантеру, лицо, голова и верхняя часть груди которого были обожжены выстрелом из энергопульсатора чуть ли не до костей, Нейзер спросил его с болью в голосе:
– Как тебя зовут, дружище?
Вместо хантера, оставшегося вдобавок ко всему без своих напарников, ему тонким голосом ответил Защитник, которому досталось ничуть не меньше, чем его другу и симбионту:
– Мелисса О'Хара, Нейзер. Это Мелисса, босс.
Нейзер глухо застонал и сказал:
– Мел, девочка моя, прости, но тебя невозможно было узнать. Тебе многих осталось допросить?
Защитник Мелиссы, – Шарки, не смотря на свои собственные раны, всё-таки смог создать для неё удобный кокон из которого была видна только верхняя часть туловища сидящей в нем женщины, раны которой были покрыты толстым слоем прозрачного, голубого биогеля. Она выпростала из кокона свою правую руку и показала Нейзеру четыре пальца, а Шарки доложил ему своим тонким, срывающимся голосом:
– Мы уже заканчиваем, Нейз. Скоро я отнесу мою Мелиссу в реаниматор.
В этот момент здоровенный парень, облаченный в боескафандр, очнулся. Он был сенситив-коммандос и уже потому был опасен даже будучи скованным по рукам и ногам. Этот тип, не имея возможности броситься на них, быстро извлек из какого-то тайника здоровенную дуру-бомбу размером с двухсотлитровую бочку и включил сенситивный взрыватель. Однако, из этого у него ничего не получилось, так как Роджер мигом зашвырнул её далеко в космос. Нейзер, в сердцах, сорвал с его головы шлем, залепил пощечину и навесил на шею ошейник покоя, который моментально вколол ему сильную дозу снотворного. Мелисса, очаровательные, карие глаза которой выгорели дотла, видела всё своим сверхзрением. Она расцепила обугленные губы и прохрипела:
– Нейз, старина, прости. Задумалась.
Сенситив-коммандос, преодолевая сон, наваливающийся на него тысячетонной глыбой, хрипло прорычал ему:
– Эй, ты, трусливый подонок, давай выйдем куда-нибудь и поговорим по-мужски, один на один.
Нейзер вздохнул и сказал ему в ответ:
– Извини, парень, не могу. Мне не за что убивать тебя.
Снотворное, наконец, подействовало и верзила отключился. Его физиономия, искаженная ненавистью, быстро разгладилась и сделалась симпатичной, приветливой и даже какой-то веселой. Только тут Нейзер обратил внимание на то, что на него нацелена камера, а Мозес Хефрен что-то наговаривает в крохотный микрофон. Посмотрев на него с вымученной улыбкой, Нейзер воскликнул:
– Моз, дружище, рад видеть тебя! А скажи-ка мне, старина, ты только снимал всё это или гнал прямиком в эфир?
Мозес тотчас откликнулся:
– Конечно нет, Нейз, я же не какой-то там придурочный стрингер, которому лишь бы слепить пару горячих кадров и продать их подороже. Я набираю материал для обзора. Кстати, твое интервью мне не помешало бы. Ты, вообще-то как, найдёшь для этого силы или мне проваливать ко всем чертям?
Нейзер вздохнул и сказал ему в ответ:
– Валяй, мучитель, истязай меня своими вопросами.
Помощник Мозеса тотчас выставил свет и тот, подойдя к нему поближе, скороговоркой задал первый вопрос:
– Граф ант-Данин, как мы все узнали недавно, вы являетесь Старшим Аудитором в Регентстве Звёздного князя Веридора Антальского. Скажите, почему ваши хантеры, не смотря на тяжелые ранения, находятся всё ещё здесь, на борту этого гнусного линкора? Мне настолько тяжело смотреть на них, что я даже не позволил своему оператору снимать крупные планы, чтобы потом не терзаться муками совести. Скажите, граф, почему они до сих пор не в реаниматоре?
Тяжело вздохнув, Нейзер хмуро проговорил:
– Мозес, поверьте, я страдаю ничуть не меньше вашего и мне точно так же тяжело смотреть на то, как хантер Мелисса О'Хара вынуждена вести сенситивный допрос задержанных в таком состоянии. Всё дело тут в том, что только она может предоставить суду исчерпывающие сведения, кто здесь преступник, а кто жертва. Вскрывая этот гнойник, Мозес, мы потеряли почти половину своих сенситив-коммандос, но они сделали главное, не дали убить ни одного хантера, чтобы они смогли во всём разобраться, не пропустить ни одного человека. Вы ведь знаете, Мозес, если человека невозможно оправдать, его признают виновным и вот поэтому хантеры продолжают свою работу. Никто не должен понести незаслуженного наказания. Тот парень, который хотел подорвать нас всех тахионной бомбой, полковник Джон Болтон, совершенно ни в чем не виновен. Верховный комиссар Хабер Гольм взял его под альфа-контроль прямо в его собственном кабинете, предварительно лишив сознания с помощью наркотика. Уже через несколько часов он станет гостем Звездного Антала и я с удовольствием пожму ему руку потому, что он чертовски отважный и честный парень. Зато этот подонок Гольм отправится прямиком в тюрьму и вскоре предстанет перед Судом Хьюма. Вот поэтому хантеры и находятся здесь. Они просто делают свою работу, Мозес. Сначала мы думаем о Законе, а потом о себе и с этим ничего не поделаешь. – Подняв руку, Нейзер сказал – Всё, Моз, больше я тебе не скажу ни слова.
Тот кивнул головой и поблагодарил его:
– Спасибо, Нейз. Мы кое-что уберем и уже через два часа я пущу это по первому каналу галавизио.
При этом он указал глазами на Мелиссу, которая уже проводила сенситивный допрос следующего задержанного и вопрошающе посмотрел на Нейзера. Старший Аудитор жестом показал ему, чтобы тот погнал в эфир всё, что тот заснял, хотя этим самым они здорово подставляли Мелиссу и после реаниматора ей придется работать над новой легендой. Нейзер Данин пошел дальше, а Мозес Хефрен помчался искать Уголька Уди, который тоже был на "Мощах Лекса", именно так острословы уже успели переименовать этот корабль. Выйдя в ангар, в котором уже не было ни одного задержанного, Нейзер, рыча от гнева, влепил в борт одного из крейсеров такой мощный пирокинетический заряд, что пробил броневые плиты. Он угодил в бункер с порошковой медью и та красноватыми струями хлынула на тёмно-серую керамитовую палубу. Отец подошел к нему, похлопал по плечу и сказал:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
