Читаем без скачивания 1923 - Олег Иванов

С этими словами он выскочил из комнаты настоятеля и побежал к телефону, звонить в ЦК, чтобы на Линя тоже сделали бумажку. Звонок оказался кстати, потому что Николая хотел видеть Сталин.

Вождь ходил по кабинету своей знаменитой походкой, не раз описанной в мемуарах великих людей ХХ века. Он то подходил к столу, то шел к окну, подолгу останавливаясь и любуясь заоконным пейзажем. Коля понял, что вождь хочет что-то сказать, но не знает как начать. Это здоров настораживало. Было совершенно непонятно, что вызывает такую тревогу Генерального Секретаря ЦК РКП(б). Наконец он решился.

— Я уже убедился в Вашей способности проникать в суть вещей. Поэтому у меня есть к Вам просьба. Если в Петрограде будут вскрываться какие-то факты, затрагивающие серьёзные интересы партии, я прошу Вас сделать так, чтобы об этом знал минимум людей. Я понимаю важность того расследования, которое мы с Вами затеяли. Мы впервые столкнулись с ситуацией, когда одни наши товарищи подняли руку на других своих товарищей. А это очень опасный признак. В партии назревает раскол. А это означает крах советской власти. Потому что авторитет партии держится на очень узком слое людей, способных на решительные действия по спасению страны.

Николай решил двинуть ситуацию в нужном направлении. Если он не прав, вождь его поправит. Но, скорее всего, речь идёт именно об этом. Как понимал Коля, они уже молчаливо договорились бороться с Троцким. Значит сейчас речь шла о другом.

— Я думаю, что авторитет партии держится во многом на одном человеке - на Владимире Ильиче. Россия страна крестьянская, и она понимает одного вождя, одного хозяина. Справедливый царь и неправедные бояре - вот основная русская политическая идея. И она ещё очень долго себя не изживет. Поэтому поддержание авторитета вождя - первейшая необходимость сохранения власти.

Сталин остановился у стола и поворошил бумаги в тоненькой папке, лежащей на самом краю.

— Я не знаю, что Вы найдёте в Питере. Но, чтобы там не случилось, это должно остаться знанием очень узкого слоя людей. С Вами поедет Бокий. Если у Вас будет возможность не посвящать его в результаты Ваших находок - не посвящайте. Я дам Вам Сушина - он разбирается в местной ситуации и должен будет закрыть Вас от пристального внимания товарища Зиновьева. Бокий будет решать вопрос с местным аппаратом ОГПУ. Аршинов - как мы уже успели убедиться, прекрасный розыскник. Тем более, что он работал в Петрограде, и у него наверняка там остались завязки. Так что я надеюсь на результат.

— Я уверен, что результат будет, Иосиф Виссарионович.

В Питер они отъезжали через час. Всего их было шестеро - Коля с Надеждой, Аршинов, Линь и Бокий с помощником. По начальнику спецотдела было видно, что его всерьёз воспитывали наверху. Помощник, молодой парень лет двадцати, шепнул, что перед отъездом их принимал сам Феликс Эдмундович. Понятно, подумал Коля, делу придан серьёзный оборот. ОГПУ озаботилось вопросом. То ли гибель сотрудников впечатлила, то ли до Дзержинского дошли материалы дела, но Бокий был суров и молчалив.

Состав был специальным и в нём было три вагона. В одном ехала железнодорожная бригада, а два других предназначались для их миссии. В Коля прикинул какие усилия необходимы, чтобы втолкнуть этот паровоз вне графика и внутренне присвистнул - как функционируют железные дороги он знал изнутри, поэтому оценил ту важность, которая придавалась этой поездке. Основная группа начальства села в свой спецвагон, всю первую часть которого занимал большой салон для совещании. Огромный стационарный стол, лампы со стеклянным зелёным абажуром, хорошие кресла и стулья - все это производило впечатление роскоши и государственной важности. Сразу за салоном начинались купе. Коле с Надей выделили самое большое. Там стояла нормальная широкая кровать, небольшой столик и встроенные шкафы для одежды. Неплохо живут начальники подумал Николай, растянувшись на кровати. Поезд тронулся почти что сразу, и с ходу стал ускоряться, так что обычные постукивания на стыках сразу слились в один сплошной металлический звон. Коля закрыл глаза. Вагон качало и шатало, поэтому он быстро уснул, даже не раздеваясь.

Снился ему сон про злобного тибетского бога. Который имел много рук и крылья как у летучей мыши. Бог перебирал человеческие черепа и мерно их отсчитывал, приговаривая «чюки-чюки-чюк». Внезапно он поднял глаза и увидел Николая. Его глаза сверкнули, он резко нагнулся и схватив его за плечо, стал трясти. От этой тряски Коля проснулся. Только вместо злобного бога Кхьябла перед ним стояла Надя, которая аккуратно трогала и призывала вставать, потому что его ждут на совещании. Он помотал головой, прогоняя остатки сна и пошёл к умывальнику, стоящему в виде шкафа в углу. Придя в себя он пошёл в салон, где все уже сидели и ждали чаю. Стаканы для чай были аккуратно расставлены на маленьком столике в углу и мелодичный звон подстаканников и ложек придавал всей этой картине ощущение отдыха от забот.

— Ну, что, товарищи, начнём - Сушин был серьёзен до чрезвычайности. Нашему делу придан особый статус. И наша задача сейчас - максимально быстро найти ответы на все вопросы. Поэтому кратко знакомлю с обстановкой: В соседнем вагоне еде группа работников Орготдела ЦК. Всё наше мероприятие оформлено как комплексная проверка работы партийной организации города. Я и эта группа займёмся собственно партийной работой в рамках этого поручения. Товарищ Бокий будет, насколько я понимаю, проверять работу ОГПУ. Это позволит нам обратиться в любое учреждение и получить любую нужную нам информацию от любого человека. Соответствующие мандаты можно будет забрать у меня позже. Но, перед тем как начинать работать в городе, надо составить план наших действии и скоординировать его с общей работой группы. Так нам будет легче. Для этого я хочу, чтобы у нас была полная ясность по нескольким вопросам. Поэтому в качестве первой меры, я попрошу каждого сформулировать свое понимание того дела, которым мы занимаемся. Товарищ Бокий, начнем с Вас.

— Я считаю, что мы ведем расследование действий контрреволюционной группы, которая с целью подрыва авторитета Советской власти осуществляет варварские обряды под маской государственных структур. Это будет использовано для очередной идеологической атаки наших врагов.

— Вы, Степан Терентьевич?

— Я склонен рассмотреть эти действия как раскольнически - сектантское преступление на религиозной почве. Я бы назвал это сатанизмом. Такие случаи известны в истории русского сыска.

— Вы, Линь

— Степан правильно сказал про сатанизм. Сатанизм восточного толка.

— Николай ?

— Сатанизм с использованием аппарата государства и при поддержке отдельных личностей, обладающих властью. - Коля постарался быть как можно более мягким в формулировке.

— Хорошо, общий итог получается - сатанизм. То ли он используется кем то для дискредитации Советской власти, то ли люди верят всерьёз, и может быть наоборот хотят этой власти помочь - это сейчас не суть важно. Двигаемся дальше. Кто как считает по вопросу вовлечённости иностранных разведок?

Отрицать их наличие было трудно, хотя бы потому, что действие происходило в Германии - этой мысли придерживались Бокий и Аршинов. У Линя не было своего мнения по этому поводу, а Николай считал, что возможно обошлось и без них.

— Это вполне может быть группа энтузиастов, которая проводит свои действия в тайне от всех. Все, кто был в Германии отмечают, что там сейчас царит хаос и анархия. Поэтому необязательно, что официальные власти об этом знают.

— Хорошо, по этому вопросу ясности нет. И наконец третий, самый главный вопрос - что мы будем делать в Петрограде.

Так, постепенно, сформировался план действий - Аршинов должен был заняться квартирами востоковедов. Это дело было ему близко и понятно. Бокий брал на себя кунсткамеру и музеи, Николай вызвался идти в архив. Так, постепенно, они распределили роли и стали обсуждать механику действий. Было решено, что Николай и Аршинов поселяться в «Астории», Сушин в Смольном, а Глеб Иванович, соответственно, решит этот вопрос с чекистами. Собираться и думать решили вечером в вагоне. Связь держать тоже через него. Бокий увлеченно стал расписывать действия по схеме «кругом враги», Сушин и Степан его напряженно слушали и тут же вносили уточнения и поправки. Коля извинился и пошёл досыпать - чувствовал, что если в Питере пойдут дела, спать там будет некогда.

В «Астории» было как всегда - солнечно и просторно. Окна глядели на Собор и на пустой вечером площади он казался ещё огромнее и больше.

— Пойдём, побродим. Я люблю Питер и готов им любоваться часами- сказал он Надьке. Спать не хотелось - он прекрасно выспался в поезде.

Они пошли по вечернему городу. Невский проспект был заполнен толпами гуляющих людей. Все были хорошо одеты и было видно, что место используется для променада. Коля с интересом глядел на лица людей - в его пору жители Северной Пальмиры были совсем другими. Тут, несмотря на революцию, голод и чистки, преобладали интеллектуалы. Очень мало было этого комсомольского типажа - косоворотки и штаны галифе. Может быть город накладывал свой отпечаток, но всё было как-то строже и церемоннее. Как то незаметно, они подошли к Петропавловской крепости. У ворот стоял часовой и был настроен решительно, но Коля показал свои бумаги и после недолго разбирательства с начальником караула их пустили внутрь. Внутри было зелено и тихо. Никого не было. Полуразрушенные здания давно не ремонтировались, двери в некоторые казематы были открыты. Они пришли к церкви, высокий шпиль которой также яростно рвался в небо. Надя стала на колени и долго молилась, глядя на храм, жёлто-красный в лучах заходящего солнца. Коля терпеливо ждал. Он смотрел на церковь и думал, что уже совсем не готов возвращаться в свой век, к своим проблемам и заботам. Он как-то свыкся с вольным положением 23 года, с его возможностью выбора, хорошим уровнем жизни и его достаточно спокойным ритмом жизни. Коля хорошо понимал, что это всё иллюзорно, и на самом деле тут гораздо опаснее, чем дома. Дома что, дома вариант, что могут отстрелить - он сильно не велик. А здесь - за милую душу хлопнут - моргнуть не успеешь. Причём и понять не успеешь, за что и почему. Но всё равно, здесь казалось лучше. Коля вспомнил жену и дочку. Как они там? Сколько времени я тут болтаюсь - уже месяц практически. Интересно, сколько прошло в той Москве.