– Ну что… – произнес Кэлз, когда мы миновали три пункта охраны и оказались в пустынном холле, предназначенном для ожидания. – Готовься.
– К чему? – удивилась я.
– Думаешь, ты знаешь, насколько может быть мерзок Маррис? Нет. Ты этого не знаешь, если ты не общалась с Маррисом, который болен.
Слова Кэлза мне совершенно не понравились, и я передернула плечами. Не было возможности повернуть назад. На нужный этаж нас доставил специальный портал. Здесь было все организовано так, чтобы посетители могли сберечь свою нежную психику и, не дай боги, не столкнуться с другими больными, кроме того, которого решили навестить. Мне сложно было сказать, насколько это разумная практика. Сама я не очень хорошо переносила тяжелую атмосферу обычных клиник, но тут… создавалось впечатление какой-то странной и страшной иллюзии. Если прятать голову в песок, делать вид, что проблемы нет, вряд ли она рассосется сама собой. Аристократы тоже болели, и их болезни сопровождались теми же неприятными симптомами, как и у простых смертных.
Палата Марриса занимала почти целый отдельный этаж. Я готова была поклясться, что это какая-то магическая штука, потому что снаружи здание лечебницы не выглядело таким уж огромным, зато внутри масштабы потрясали. Как ни странно, охранники на входе пропустили нас без проблем. Дежурная медсестра вежливо улыбнулась и испарилась словно тень, а я прошла следом за Кэлзом в комнату, в которой должен был находиться Маррис.
– Надо же… – язвительный голос рыжего звучал не так бодро, как обычно, но по-прежнему мерзко. – Мой дорогой друг пожаловал. А эту зачем с собой притащил?
– Затем, что эта очень хочет с тобой поговорить, – ровно ответил Кэлз. Он держался с другом настороженно. И я понимала причины такого поведения.
– Да ладно!
Маррис лежал, откинувшись на подушки. Он казался еще более мелким и худым, чем обычно, – впалые щеки, яркие веснушки на осунувшемся голубоватом лице и совершенно безумные глаза.
– Яд, то, что ты оказалась в нужное время в ненужном месте и чуток отогнала тварь, которая пыталась сожрать мои кишки, не делает нас друзьями, и я по-прежнему на дух тебя не переношу. Кэлз, если ты хотел порадовать меня обществом кого-то в юбке, ты мог бы выбрать симпатичную блондинку с бюстом, а не эту тощую колючку.
– Вот скажи мне, Маррис, – не выдержала я. – Почему такие, как ты, не дохнут, даже если им распороть пузо?
– Брейк! – шикнул на нас Кэлз и обратился к другу: – Нам надо с тобой поговорить, а не развлечь. Это серьезно!
– Эй, брат! – Маррис даже попытался отползти чуть дальше на кровати, но уперся головой в спинку. – Я слишком слаб… мне нельзя волноваться. Правда. Я не выдумываю. Сегодня с утра приходил врач и говорил об этом. «Только положительные эмоции!» – передразнил он. – А разговоры с вами… Нет. Это далеко не положительные эмоции.
– Ты понимаешь, что погибают люди?! – зашипела я, делая угрожающий шаг вперед.
– Понимаю. – Маррис посерьезнел. – Причем лучше, чем кто бы то ни было в этой комнате… но люди погибают всегда… и я радуюсь, что выжил.
– Клэр…
– Клэр… – Маррис задумался, поджал губы и заметил: – Клэр – это отдельная история, которую я совершенно не хочу обсуждать…
– Это ведь ты сделал с ней? – угрожающе рыкнул парень.
– Ну, Кэлзик, ты же знаешь… у меня очень строгая мама. Она мне запретила разговаривать на эту тему. А я послушный сын, чего и тебе желаю.
– То есть говорить ты не будешь?
– Я же сказал. – Маррис пожал плечами и тут же поморщился, а на лице мелькнула гримаса боли. – Мне прописали положительные эмоции. Угоди мне, Кэлз. Всегда и все угождали тебе – ты же король. Сделай хоть раз приятное для меня.
– Что ты хочешь? – Я видела, что Кэлз едва сдерживается. Да и сама была готова прибить рыжего мерзавца, который, даже когда сам выжил чудом, продолжал выпендриваться.
– Ну… – На лице Марриса начала блуждать хитрая усмешка. – Я хочу вечеринку!
– Вечеринку? – удивилась я и заметила, что на лице Кэлза тоже отразилось недоумение.
– Что, прямо здесь? – опешил он и с недоверием посмотрел на друга.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Нет, конечно. – Происходящее Марриса, похоже, забавляло. – Здесь нам не разрешат. Хотя я считаю, это несправедливо. Они же все готовы сделать, чтобы пациенты чувствовали себя лучше и несли им деньги. Много денег. А вот вечеринки не разрешают. Это несправедливо.
– А где тогда ты хочешь вечеринку? – раздраженно уточнил Кэлз.
– Полагаю… – Маррис с трудом достал из-под одеяла руку, в которой блеснуло что-то круглое. – Я полагаю, будет уместно у меня дома. Свяжусь с охраной, и вас туда пустят. А вы уж постарайтесь – вино, девочки и обязательно больничная тематика. Тебе… – он кивнул в мою сторону, – подойдет костюм сексуальной медсестры, так и быть, можешь взять в руки лупу, чтобы сохранился намек на твой род деятельности – ты ж у нас сыщица!
– Не слишком ли ты много хочешь? – зашипела я, прищурившись. Был бы этот мерзавец здоров, точно бы не удержалась и ударила ментальной волной. Но Маррис прекрасно понимал, что сейчас я этого не сделаю. Вот и выпендривался.
– Яд, ну ты же хочешь получить от меня информацию? – с издевкой уточнил он.
– Маррис, ты кретин, – заметил Кэлз будничным голосом и устало потер переносицу. – Хорошо. – Он вздохнул. – Допустим, нас пустят в дом. Но там живет твоя семья. Присутствие мамы и папы на вечеринке с девочками тебя не смущает?
– Кэлз, не будь наивным! – Парень фыркнул. – Моя семья живет на работе, а ночует тут, в лечебнице. Как будто, если мне приспичит сдохнуть, я не осмелюсь это сделать в присутствии дорогой мамочки.
– Ладно. – Кэлз взъерошил волосы. – Но это не решает следующую проблему. Как собрался добираться до дома ты, если тебе даже вставать запрещают?
– Кэлз, я хочу вечеринку и девочек! Мне тут скучно и тошно, и у меня есть… – он покрутил в руках что-то похожее на бусину, – подарок дорогих родителей.
– Что это за штука?
– Военная разработка – портативный телепорт! – с радостью доложил Маррис. – Не знаю, где его достал папа… Говорят, их используют государственные шпионы и стоят они дороже, чем весь Кейптон вместе с Золотым пляжем…
– Думаю, тебе его дали не для того, чтобы ты сбежал на вечеринку.
– Мама сказала, только в критической ситуации. Мне кажется, вечеринка – это одна из таких. А теперь простите, я устал. – Он картинно отклонился на подушки и прикрыл глаза. – И вам лучше уйти. Если мама увидит Яд, то будет злиться. Она мне запретила говорить с законниками.
– А я тут при чем?
– Ну ты, конечно, не законница, но где-то близко. А потом, ты же ядовитая, вдруг укусишь? Мама строго следит за моим кругом общения и против, чтобы я тусил с девочками сомнительного поведения.
– Кусать тебя противно, – фыркнула я и развернулась к выходу, предпочтя проигнорировать последний намек. Меня просто колотило от злости. Только Маррис мог устроить такой идиотский шантаж.
Кэлз оказался менее сдержанным и выплюнул в сторону друга угрозу, подозреваю, что парень вполне мог забыть, что Маррис сейчас не в состоянии даже встать, но угрожающее движение прервалось на середине, так как в дверях показалась мать Марриса. Судя по обеспокоенному выражению моложавого лица, она действительно переживала за сына. Гадкая усмешка парня говорила о том, что он прекрасно знал – мы не успеем уйти до ее возвращения, – и сейчас предвкушал скандал.
– Кэлз… – леди фо Зарис была такой же рыжей, но в отличие от сына красивой. Веснушки смотрелись весьма трогательно и убавляли годы, а хрупкое телосложение делало мать Марриса похожей на нимфу. – Мы рады, что ты нанес визит, но… – она бросила на меня настороженный взгляд, – моему сыну крайне необходим покой, и в следующий раз мне бы хотелось, чтобы ты согласовывал визит со мной. Ну… – она замялась, – и приходил один.
Кровь отлила от щек, и я закусила губу, чтобы не ляпнуть ничего такого, о чем позже буду жалеть. Честно сказать, я бы предпочла сбежать отсюда как можно быстрее и дальше. Все равно эта встреча ничего не дала, но у Кэлза был свой взгляд на создавшуюся ситуацию.
