которая за несколько лет составила целых сто миллионов долларов.
Умопомрачительно.
В любом случае.
Я отвлеклась.
Я стояла, прислонившись к дверному проему, когда в дверь ворвались Диего и еще двое парней. Снег летел им в спины, так как мы были в центре старой доброй метели Среднего Запада.
Я сжимала в ладонях кружку с горячим чаем, согревая руки и живот. Я поднесла её к губам, чтобы скрыть удивление в своем выражении лица, когда наши глаза встретились — мне пришлось заставить себя не отводить взгляд.
Он выглядел так же, в основном.
Хуже, если это возможно.
И уж точно не такой симпатичный, каким он мне когда-то казался.
Ладно, может, он и не выглядел иначе. Ха!
Сам факт, что у него не хватило смелости бросить меня, сделал его менее привлекательным в моих глазах. Терпеть не могу слабаков. Фу.
Я опустила свою кружку и кивнула в знак приветствия.
Диего кивнул в ответ.
Когда он прошел через комнату, все взгляды были устремлены на него.
На нас.
Я оттолкнулась от стены и нырнула на кухню, не желая иметь зрителей; я заметила Дрю, который перегнулся через край дивана, чтобы посмотреть на нас, маленький любопытный жучок.
Обычно это Дрейк лезет в чужие дела.
— Как дела? — спросил он, когда вошел, направился прямо к холодильнику и взял пиво. Протянул одно мне, но я отказалась.
Лучше выпью чай, спасибо.
— Знаешь… — Я пожала плечами. — Как обычно.
Только он не знал, как это «как обычно», потому что так и не узнал меня на личном уровне, когда мы встречались. Не узнал, какая еда мне нравится и что я предпочитаю пить чай вместо пива в холодный зимний день.
Диего прошаркал к стойке и прислонился к ней спиной, все еще в пальто, все еще выглядя замерзшим.
Должно быть, шел пешком.
— Как обычно. — Он сделал глоток пива, затем вытер рот. — Итак… Даллас Колтер, а?
Даллас Колтер, а? Это его манера спрашивать, что происходит, и выпытывать информацию?
— Ага. — Я кивнула. — Даллас Колтер.
Время сорвать пластырь и перейти к делу.
— Итак, мне было интересно… — Я позволила своему голосу прерваться, чтобы не показалось, что я нападаю на него или загоняю в угол. — Была ли причина, по которой ты не захотел порвать со мной лично?
Вот так.
Это было дипломатично.
**похлопала себя по спине**
Уголком глаза я заметила, что Дрю все еще смотрит на меня (Диего вне поля его зрения), вероятно, сообщая о моих действиях Далласу, Дрейку и всем остальным, кто интересовался нашими личными делами.
— Я не хотел задеть твои чувства.
Это был простой ответ, отвечающий на вопрос, но не имеющий смысла.
— Ты не думал, что заплатив кому-то пятьдесят баксов за то, чтобы он меня бросил, ты заденешь мои чувства? Я сначала подумала, что это розыгрыш.
Он повертел банку из-под пива в руках, дергая за металлический язычок.
— Я не думал об этом в таком ключе.
Очевидно, он не думал ни о чем, кроме себя. Расставаться с кем-то всегда непросто, но нельзя продолжать встречаться с человеком, который тебе не нравится.
Это было неизбежно. Черт, я сама была на грани того, чтобы порвать с ним, и я бы сделала это лично, и это было бы неловко и отстойно, потому что именно так и происходят расставания.
Если бы это было легко, пары не стали бы ждать, пока не почувствуют, что застряли.
— Ну…, наверное, сейчас это уже не имеет значения, но я все равно хотела услышать это от тебя.
— Да. — Диего переложил пиво из одной руки в другую, а свободную сунул в карман пальто. — Ты теперь с Далласом. Не знаю, почему тебя это должно волновать.
Я усмехнулась.
— Мы должны поблагодарить тебя за это.
— Не за что. — Диего фыркнул. — Я могу идти?
Я могу идти?
— Никто не заставлял тебя идти за мной сюда.
— Мне нужно было взять пиво.
Закатив глаза, я вышла из комнаты и направилась к дивану, втиснувшись между своим парнем и его братом, делая все возможное, чтобы игнорировать своего бывшего парня до конца дня.
— Куда ты хочешь поставить эту коробку с надписью «вещи»?
Я делаю шаг вперед, поднимаю крышку, чтобы посмотреть на содержимое внутри.
Бюстгальтеры, нижнее белье и носки.
— В спальню.
Разбор вещей не занимает много времени. Мой отец приехал в кампус на грузовике, который одолжил у своего приятеля, забрав с собой мой диван, журнальный столик и матрас, пообещав, что сохранит их в гараже, пока я не решу, что с ними делать.
Продать их или оставить на новую квартиру, может быть?
Проходит совсем немного времени, прежде чем я обнимаю папу, целую его в щеку и говорю ему, чтобы он вел машину осторожно.
— Хорошо, Лютик.
Лютик?
Это что-то новенькое.
— И, Даллас, позаботься о моей малышке.
Когда Даллас идет обнимать моего отца, я не могу не заметить, каким маленьким выглядит мой отец по сравнению с ним, как он идеально подходит, зажатый подмышкой моего парня.
Вау.
— Обязательно, сэр.
Сэр?
Я хихикаю над этим, над тем, как вежливо Даллас обращался с моим отцом за те пару часов, что он здесь, удивленная, но и… не удивленная одновременно?
Он и должен относиться к моему отцу уважительно, но услышать, как Даллас называет моего отца «сэр», было неожиданно и чертовски приятно.
Мы провожаем отца на улицу, мебель привязана и торчит из багажника грузовика.
Еще раз обнимаемся.
Еще раз говорим ему, чтобы он ехал осторожно.
Я машу рукой, когда он уезжает, и стою на обочине, не уверенная, что увижу его снова до праздника.
— Наконец-то одни, — игриво стонет Даллас мне в ухо, заставляя меня дрожать — не потому, что это сексуально, а потому, что это щекотно, когда кто-то шепчет в барабанную перепонку.
— Одни?
Он шутит? Одни, с близнецами под ногами?
Дрю и Дрейк оба дома — сейчас больше, чем когда-либо — и любят проводить время вчетвером до такой степени, что Далласу пришлось установить замок на дверь своей спальни.
Дверь нашей спальни.
Нашей.
Звучит странно…
Странно, но хорошо. Испытания прошлого только сблизили нас, как и должно быть, и с тех пор у нас не было никаких проблем.
Я нечасто видела соседских девушек, только мельком, когда они бегали туда-сюда. Они даже решили ходить по новому маршруту, а не проходить перед домом, что меня вполне устраивает. Даллас тоже не против, поскольку вид Тиффани выводит его из себя больше, чем лайнсмен, говорящий гадости о его маме на поле
