Читаем без скачивания Рука Хаоса - Маргарет Уэйс

– Твоя плоть лишь оболочка, – сказал Кенкари. – И когда-нибудь ты ее покинешь. Ныне говорю я с твоей душой, что живет вечно и должна будет ответить перед предками за то, что свершила в жизни. Если ты не окончательно предался ненависти и черным стремлениям, помоги нам.

Незримого затрясло в муке какой-то внутренней борьбы. Он выронил меч и потянулся за связкой ключей. Безмолвно протянул ее Блюстителю Душ.

– В какой камере человеческая чародейка? Живые глаза Незримого показали на темный и с виду заброшенный коридор.

– Не ходите туда, – сказал он глухим, как эхо в пещере, голосом. – Туда придут они. Они приведут еще одного заключенного.

– Кто – они?

– Не знаю, Блюститель. Они пришли к нам недавно, – они говорят, что они эльфы, как и мы. Но это не так. Мы все это знаем, но не смеем ничего сказать. Чем бы они ни были, они ужасны.

– В какой она камере? Незримый задрожал, захныкал.

– Я… я… не могу…

– Слишком сильный страх. Я не могу говорить с его душой, – пробормотал Блюститель. – Все равно. Мы ее найдем. Что бы ни случилось, твое тело не будет ничего видеть и слышать, покуда мы не уйдем отсюда.

Блюститель Душ опустил руку. Незримый поморгал, словно только что очнулся от короткого сна, сел за стол, достал журнал ночного дежурства и с пристальным интересом стал его изучать.

Взяв ключи, Блюститель с суровым и жестким лицом пошел по темному коридору. Его спутники последовали за ним. Они шли неверным шагом, сердца их быстро колотились. Они дрожали от ледяного страха, пробиравшего их до костей.

В тюремном отсеке было зловеще тихо. Но внезапно эльфы услышали шаги и звук, как будто по полу волочили что-то тяжелое.

Из стены в противоположном конце появились четыре фигуры, словно порожденные тьмой. Они волокли пятого – вялое, безжизненное тело.

Все четверо выглядели как эльфийские солдаты. Но Кенкари могли проникать дальше, чем видел смертный взор. Хранители смотрели не на внешний вид – они искали души. Но здесь они не нашли ни единой души. И хотя они не видели змеев в их истинном обличье, Кенкари поняли, что то, что они видят, – Зло. Зло огромное, безымянное, древнее, как время, страшное, как конец света.

Змельфы почуяли лучезарное присутствие Кенкари и забыли о своем пленнике. Казалось, змельфов это забавляет.

– Чего ты хочешь, старый сучок? – спросил один. – Пришел посмотреть, как мы его прикончим?

– Может, ты пришел за его душой? – спросил другой.

– Не трать времени попусту, – рассмеялся третий. – Он вроде нас, у него нет души.

Кенкари не могли ответить. Ужас лишил их голоса. Они долго жили на свете, дольше, чем почти все эльфы, но они никогда не сталкивались с таким злом.

Или все же сталкивались?

Блюститель Душ огляделся, осмотрел тюрьму. Вздохнув, он заглянул в собственное сердце. И больше не нашел там страха. Только стыд.

– Отпустите патрина, – сказал он. – И уходите.

– Но ты же знаешь, что он собой представляет. – Змельфы были удивлены. – Может, ты не понимаешь, насколько он могуществен? Только мы можем справиться с такой магией. Лучше бы ты сам ушел – пока можешь.

Блюститель Душ стиснул хрупкие руки и шагнул вперед.

– Отпустите его, – спокойно повторил он. – И уходите.

Четыре змельфа бросили Эпло на пол, но не ушли.

Сбросив эльфийское обличье, они превратились в бесформенные тени. Остались только полыхавшие красным огнем глаза. Они стали надвигаться на Кенкари.

– Вы долго служили нам, – тысячью змеиных голосов прошипела тьма. – Вы славно нам служили. Это дело вас не касается. Эта женщина – человек, ваш злейший враг. Патрин же замышляет поработить вас и весь ваш народ. Уходите. Уходите прочь и живите себе спокойно.

– Ныне я вижу и слышу вас впервые, – сказал Блюститель Душ. Голос его дрожал. – Стыд мой велик. Да, я служил вам – из страха, непонимания и ненависти. Теперь же, узрев вас такими, как вы есть, узрев себя, я отрекаюсь от вас. Более я не слуга вам.

Черный бархат его одежд замерцал и вспыхнул ярким многоцветьем. Блюститель воздел руки, и шелк заструился вокруг его тела. Он шагнул вперед, воззвал к магии мертвых и призвал на помощь Кренку-Анрис.

Тьма сгустилась вокруг него – огромная, угрожающая.

Кенкари стоял непоколебимо, бесстрашно глядя ей в лицо.

Тьма зашипела, скорчилась и медленно уползла.

Книжница и Привратник смотрели на все это с раскрытыми ртами.

– Ты прогнал это!

– Потому, что я перестал бояться, – ответил Блюститель. Он посмотрел на бесчувственное, безжизненное с виду тело патрина. – Но, думаю, слишком поздно.

Глава 36. ИМПЕРАНОН. Аристагон, Срединное Царство

Хуго Десница проснулся на рассвете от ощущения, что кто-то стоит рядом. Он вскочил и увидел графа Третара.

– Замечательно, – сказал тот. – То, что рассказывают о тебе, не преувеличено. Ты настоящий профессионал, холодный и бесчувственный убийца. Мало могу себе представить людей, которые могут спокойно спать ночью, намереваясь убить короля! Хуго сел, потянулся.

– Таких больше, чем вы думаете. А как вам спалось?

Третар усмехнулся.

– Довольно плохо. Но я уверен, что завтра буду спать гораздо лучше. Дракона мы достали. У Санг-дракса есть среди людей друг, который очень полезен в подобных случаях…

– Уж не Эрнст ли Твист его зовут?

– Да, действительно так, – ответил граф.

Хуго кивнул. Он до сих пор не понимал, что происходит, но то, что и Твист участвует в этом деле, не удивило его.

– Дракон сидит на привязи за стенами Имперанона. Эту тварь нельзя допустить внутрь. Император неделю будет отходить от нервного потрясения. Я сам отведу туда вас с мальчиком. Его высочество сгорает от нетерпения.

Третар посмотрел на Бэйна, который уже был одет и нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Пес лежал рядом с мальчиком. Хуго посмотрел на пса и удивился, что такое с ним случилось. Пес опустил уши, и вид у него был отчаянно несчастный. Но тут он поднял голову и с надеждой посмотрел на дверь, словно ждал, что его позовут.

Затем, ничего не услышав, он вздохнул и снова лег.

Пес явно ждал хозяина.

«Долго же ему придется ждать», – подумал Хуго.

– Вот твоя одежда, – сказал Третар. – Мы сняли ее с одного из рабов.

– А оружие? – спросил Хуго. Он окинул взглядом кожаные брюки, башмаки на мягкой подошве, заплатанную рубаху и поношенный плащ. Удовлетворенно кивнул и начал одеваться.

Третар с презрением смотрел на него, сморщив нос от запаха.

– Оружие ждет тебя там же, где и дракон.

Хуго постарался скрыть свое разочарование за небрежностью и беспечностью. Это была всего лишь мимолетная надежда, полуобдуманный замысел, возникший до того, как он, устав, сдался. Он почти не надеялся на то, что эльфы дадут ему оружие. Но если бы так случилось…

Но так не случилось.

Хуго пожал плечами, отгоняя надежду. «Остается только один путь, – сказал он себе. – Будь рад, что у тебя хоть это есть».

Он взял со стола у койки, где он спал, трубку. Хуго добился, чтобы эльфы принесли ему немного стрего, и прежде, чем лечь спать, с наслаждением выкурил трубочку. Он засунул трубку за пояс, показывая этим, что готов.

– Что-нибудь поесть? – предложил Третар, показывая на медовые печенья и фрукты. Хуго посмотрел и покачал головой.

– То, что вы, эльфы, едите, едой не назовешь.

Честно говоря, его желудок свело так, что Хуго не думал, что сможет что-нибудь проглотить без того, чтобы его не вырвало.

– Ну. так мы едем? – раздраженно спросил Бэйн. Он потянул собаку. Пес неохотно встал с несчастным видом. – Смотри веселей, – приказал мальчик, игриво чмокнув пса в нос.

– Как чувствует себя твоя мать? – спросил Хуго.

– Прекрасно, – ответил мальчик, глядя на Хуго со сладенькой улыбочкой. Он поиграл с перышком, висевшим у него на шее, и показал его Хуго. – Она спит.

– Ты точно с таким же выражением лица сказал бы мне о том, что она мертва, – ответил Хуго. – Но я ведь узнаю, если с ней что-нибудь случится. Я узнаю об этом, маленький ублюдок.

Улыбка Бэйна застыла. Только уголки губ дрожали. Затем он поиграл своими локонами.

– Не надо называть меня так, – лукаво сказал он. – Ты оскорбляешь мою мать.

– Нет, – ответил Хуго. – Ты не ее ребенок. Ты тварь своего отца. – Он прошел мимо Бэйна и вышел из дверей.

По приказу графа три тяжело вооруженных эльфийских стражника окружили Хуго Десницу и повели его по коридору. За ними рука об руку последовали Бэйн и Третар.

– Вы должны проследить, ваше высочество, чтобы он был публично обвинен в этих убийствах и казнен, – вполголоса говорил Третар. – Люди не должны подозревать, что мы как-то с этим связаны.

– Не заподозрят, господин мой, – ответил Бэйн. На его бледном лице двумя пятнами полыхали щеки. – Как только мне станет не нужен этот убийца, я прикажу его казнить. И на сей раз я позабочусь, чтобы он и остался мертвым. Он ведь не сможет ожить, если его тело будет разрублено на куски, как вы думаете?