первая пчела. Она тут же ужалила его, но даже и теперь доктор не встревожился. Такое встречалось и раньше. На некоторых пчел не сразу действовал хлороформ, и, вылетая, насекомые инстинктивно устремлялись к свету. Кроме того, ужаленное место не болело, словно это был просто укол булавкой. Не доверяя повязке, доктор задержал дыхание и отступил назад, чтобы выждать несколько секунд, пока хлороформ заполнит соты. А затем приоткрыл верхнюю заслонку.
Целый сгусток черных пчел тут же поднялся из образовавшейся щели и молниеносно облепил незащищенную руку Бриттона. Десятки жал вонзились в кожу. Доктор отдернул руку, и весь улей, перевернувшись, рухнул на пол, крышка отвалилась, и вся внутренняя часть улья моментально обнажилась.
В ужасе Бриттон начал стряхивать пчел с руки, давя и размазывая десятки жужжащих телец. Но из упавшего улья в воздух поднимались тучи насекомых. Доктор отупевшим взглядом уставился сначала на пчел, а потом на бутылочку с хлороформом, которую до сих пор удерживал в руке. Бриттон скинул марлевую повязку и понюхал пузырек. И тут вместо хлороформа в нос ему ударил совершенно иной запах — сладковатый аромат спелых бананов.
Вскрикнув от испуга, доктор повернулся и бросился к двери, но запах бананов уже пропитал его одежду, и пчелы плотной массой со всех сторон облепили Бриттона.
Когда доктор подбежал к двери, он уже не помнил себя от боли: Бриттону казалось, что его жгут раскаленным паяльником.
И тут они добрались до глаз.
Доктор Бриттон издал душераздирающий вопль и упал на деревянный пол. Он слишком хорошо разбирался в пчеловодстве, чтобы оценить ситуацию. Бриттон понял, что сейчас умрет. Однако ужас и инстинкт самосохранения заставляли его сопротивляться. Он катался по полу, давил пчел, но их, похоже, даже не убавлялось. Каждый раз, когда ему удавалось подняться, они снова и снова валили его с ног. Бриттон разъярил их этим банановым запахом, и теперь пчелы обезумели. Они ослепили и оглушили своего хозяина, забив его нос и рот. И покрыв все его тело страшной коркой. Казалось, что вся его одежда внезапно ожила и зашевелилась.
Бриттон снова упал и через несколько секунд замер.
Эльза уже собралась было разогревать отбивные, как вдруг в кухне зазвонил телефон.
Она вытерла руки о фартук и сняла трубку.
— Эльза? Это Элен. Я не знаю, надо ли мне было звонить, но Пэг до того расстроена…
— Что с Пэгги? — перебила Эльза.
— Нет-нет, с ней-то все в порядке. Но… Эльза, мне опять звонили. Снова этот Майкл. Как раз в то время, когда мы с тобой возвращались из Глэддена. Не знаю, где в эту минуту находилась Бренда, наверное, в подвале, потому что к телефону подошла Пэг.
— Она разговаривала с ним? Что-то у тебя голос…
— Да, она с ним говорила, Эльза. А где Энди?
— Возится со своими пчелами. А что такое?
— Майкл сказал Пэгги, что… в Шейде с одним нашим другом случится беда.
— Что-что? — заволновалась Эльза, тут же забыв об отбивных.
— Вот поэтому я и хочу знать, где Энди. Майкл сказал, что… он сказал, что Энди…
Но Элен не успела закончить фразу. Эльза выронила трубку из рук и бросилась к окну. Сквозь густой туман она едва различала огни в окнах пчелиного амбара, с трудом проглядывали и контуры самого строения. Несколько секунд стояла Эльза, как громом пораженная, всматриваясь в туман, а потом вернулась к телефону.
— Я тебе скоро перезвоню, — резко бросила она Элен в трубку.
— Что-нибудь не так?
Эльза не ответила, нажав на рычаг, сразу же набрала три цифры — телефонный номер пасеки — и, вцепившись в трубку, стояла не шелохнувшись целую минуту. Так и не дождавшись ответа, она швырнула трубку на рычаг и бросилась к задней двери, споткнувшись по дороге о ножку стула.
— Энди! — в страхе закричала она.
До амбара было рукой подать, но дорога шла под уклон, а Эльза вдобавок не разбирала пути в тумане и двигалась наобум. Два раза она споткнулась о корни и чуть было не упала. Сердце ее разрывалось на части. Она холодела от мысли, что Энди постигнет очередной сердечный приступ, но пуще всего ее испугал этот зловещий звонок от Майкла. Эльзе было необходимо сию же минуту увидеть мужа, и если с ним все в порядке… Что ж, она согласна выглядеть полной дурой, лишь бы все было в порядке.
— Энди? — еще раз позвала она и попыталась отворить стальную дверь, но та никак не открывалась. Эльза едва сдерживала рыдания. Она пнула дверь ногой. Наконец, дверь подалась, и Эльза шагнула внутрь амбара.
В ослепительном сиянии перед ней предстал кошмар — смерть в облике роящихся и обезумевших пчел.
У двери на стене висела сетка пасечника, защитные перчатки, комбинезон из плотной джинсовой ткани и красный цилиндр, по виду напоминающий огнетушитель, в котором находился инсектицид. Спустя мгновение, показавшееся Эльзе вечностью, женщина нащупала рукой сетку, накинула комбинезон и открыла клапан баллона с инсектицидом. В эти минуты Эльзе казалось, что сердце ее не выдержит подобного испытания.
«Сейчас я умру», — пронеслось в ее голове, и неожиданно для самой себя Эльза начала молить Бога о смерти, потому что Энди не двигался.
Отравленные пчелы, все еще пытаясь ужалить ее, падали на пол и уже не взлетали. Самые стойкие доползали до ее сапог, а она медленно продвигалась в глубь амбара. Пчелы градом сыпались на сетку и соскальзывали с комбинезона.
«Он сильный, — мелькнула вдруг мысль, — он выживет…»
Но едва увидев его лицо, Эльза поняла, что надежда оказалась тщетной.
Эльза стояла над мужем и разбрызгивала яд во все стороны, пока чад внутри амбара не стал таким же густым, как и туман на улице. Наконец, все насекомые погибли или запрятались в щели. Внезапно Эльза выронила из рук баллон. Неуклюже опустившись на колени, она с трудом приподняла мужа и подтащила его к ближайшей двери. Эльза на мгновение отпустила тело, отперла замок, а когда вновь нагнулась, то почувствовала, что силы оставляют ее. Собрав всю свою волю в кулак, женщина снова поволокла тело. Эльза выбралась из амбара, и холодный туман начал обволакивать женщину. Она повернулась и сквозь белую пелену заметила, что невдалеке кто-то стоит.
«Помогите! — воскликнула Эльза, но про себя, ибо сил произнести это вслух у нее не осталось. — Помогите мне».
И тут она внезапно увидела его. Туман вдруг рассеялся. Мальчик стоял молча, юное круглое личико ничего не выражало, а печальные темные глаза вопросительно уставились на Эльзу. Вид у него был настолько жалкий и потерянный, словно его одного бросили в этом
