чтобы составить полную картину происходящего.
— Я уже и так сделал все, что ты хочешь! — пищит Андрей.
— Я хочу, чтобы ты делал это с бОльшим вдохновением. Особенно сегодня, когда на нас будут смотреть все друзья твоего отца. Или ты хочешь расстроить папу? Потому что я делаю все, чтобы он был доволен. Поэтому, если злые языки начнут распускать ненужные догадки — поверь, это будет целиком на совести твоей кислой рожи.
Андрей сопротивляется еще пару минут, а потом растягивает губы в улыбки. Так еще хуже, потому что полностью похоже на клоунаду.
— Просто не доставай телефон из кармана хотя бы когда будешь говорить «да».
Я отворачиваюсь к окну, чтобы не видеть, как Андрей снова начнет написывать сообщения.
Мой телефон лежит в маленьком клатче, который я держу при себе, но за все утро проверила его только дважды. В голове постоянно барахтаются тревожные мысли о предстоящей встрече с Сергеем. Как она пройдет? Каким будет его лицо, когда он меня узнает? Увидит, какой я стала и… что?
«Ты правда хочешь, чтобы он растекся во влюбленную лужу? Или надеешься, что тогда сможешь просто через него переступить? А почему тебя вообще интересует его реакция? Есть план — ты все делаешь правильно, и единственное, что должно тебя волновать — его надежно закрытый рот».
Я опускаю взгляд на свои, затянутые в паутинку тонких перчаток, ладони. На нашу помолвку Андрей подарил такой солидный бриллиант, что моим помощницам пришлось постараться, чтобы запихнуть его в перчатку и не порвать при этом ткань. Но сейчас я зачем-то прокручиваю его в разные стороны, потому что ощущаю неприятный холодок под тонкой полоской белого золота. Это мое второе помолвочное кольцо, первое было от Сергея, и я ненавижу себя за то, что вспоминаю о нем именно в этот день.
Когда мы только начали встречаться, денег у Сергея было не то, чтобы мало, предложение он мне сделал с солидным бриллиантом, ограненным в классическую форму «квадрат». Он пришел ко мне в дом, попросил, чтобы я позвала родителей, и потом, когда все собрались, встал на одно колено, протянул коробочку и предложил стать его женой. Я была так счастлива тогда, что не справилась с переполняющими эмоциями и грохнулась в обморок. Первый раз в жизни и потом, когда открыла глаза, рядом была мама и я долго рыдала в ее объятиях, рассказывая, как люблю Сергея и какой окрыленной рядом с ним себя чувствую.
Окрыленной, надо же. Я всегда «умела» подбирать пафосные слова для самых простых вещей. И всегда видела слишком много смысла и глубины в людях-пустышках.
О том, что Сергей подарил мне не настоящий бриллиант, я узнала гораздо позже, когда поддалась желанию похудеть к свадьбе, сбросила первые несколько килограмм и кольцо начало безбожно сползать с пальца. Мы поехали к маминому ювелиру и тот, неловко заикаясь, поинтересовался, откуда у меня эта «стекляшка». А когда правда скрылась, мама, покрутив на пальце кольцо, подаренное ей отцом в день моего рождения, попросила заменить камни. Они правда были очень похожи. Она улыбалась и шутила, что раз папа подарил это кольцо «за меня», то камень в нем и так как бы мой. Через несколько дней Сергей вернулся из командировки, и я все ему рассказала. У меня и в мыслях не было корить его или упрекать. Я очень мягко попросила больше так не делать, чтобы не ставить меня в неудобное положение — если бы я с самого начала знала, что в кольце циркон вместо бриллианта, я бы решила проблему с размером в первой попавшейся ювелирной мастерской. Я любила его очень сильно, и мне правда было плевать на цену кольца, я хлопала бы в ладоши от счастья даже если бы в тот день он одел мне на палец «кольцо» с проволочной пробки из-под шампанского или даже из фольги. Но мне хотелось, чтобы мы были честными друг с другом, и не начинали новый этап наших отношений с фальшивки. Реакция Сергея не заставила долго себя ждать. Кем он только меня не обзывал — и меркантильной, и корыстной, и жадной. Даже обвинил во лжи, мол, я нарочно пошла к ювелиру чтобы проверить камень. Припомнил, что он тяжело работает, чтобы иметь возможность водить меня в те места, где я привыкла бывать, и что именно поэтому никак не может скопить денег на машину.
Я прикрываю глаза, вспоминая выражение лица его настоящей невесты, которая садилась за руль красной новенькой машину, деньги на которую Сергею дала я — со всех своих сбережений. Это были все мои личные средства. И чтобы хоть как—то «загладить вину за свою меркантильность» и вернуть Сергея (тогда он ушел в полную молчанку почти на две недели), я предложила добавить немного до машины, которую он так хотел купить. В итоге, я отдала все до копейки. И как потом оказалось — это была почти полная ее стоимость.
Когда моих родителей не стало, это сбережения помогли бы мне продержаться на плаву, уехать куда-то в глубинку, где меня никто не знает, и начать там новую жизнь. Но все это случилось гораздо позже, а тогда я снова ничего не поняла, ослепленная тем, что мой любимый человек снова рядом и делает сотни селфи на фоне новенького авто.
Хорошо, что в эту минуту наш с Андреем свадебный кортеж, наконец, прибывает на место и мне приходится напомнить себе, что сегодня — именно сегодня — начнется второй этап реализации моего плана, где Сергею тоже отведена «особенная роль».
Нас встречает мамаша Андрея — расфуфыренная, в каком-то нелепом розовом платье с бантом на плече, моя умница Люба, по этому случаю тоже приодевшаяся в строгое, но стильное маленькое черное платье, и отчитывается, что все готово, гости рассажены и никаких форс-мажоров не случилось.
— Марина Рогожкина? — шепотом спрашиваю я, пока Завольская приводит сынулю в порядок, то дергая его за галстук, то отряхивая рукава, как будто он приехал не в лимузине, а пережил кругосветное путешествие на деревянном плоту.
— За столиком, — отвечает Люба. — Я все проконтролировала. Посадила рядом с Павловой и ее детьми.
Павлова — это, кажется, родственница Регины. Наверняка такая же сучка, но ладно — Марина наверняка сумеет за себя постоять. Но раз Люба посадила их вместе, значит, на свадьбу Марина все-таки пришла одна. Надо обязательно выкроить время и поговорить с ней, потому что, как бы странно это ни звучало, во всем
