— Милостив, но не ко всем, — ответил он вслух. — Большие народы и племена он не режет, как баранов, только дань берет неподъемную и юношей на войну забирает. Ну и кое-что по мелочам: дороги прокладывает руками покоренных народов, корабли себе строит за счет тех, кто покорно склонил перед ним голову, и много чего другого. Но вы как-то забыли, что царь Дарий ведет свое войско против ваших друзей, скифов.
— Когда они пришлют к нам свое посольство и попросят о помощи, вот тогда мы и подумаем, как нам быть, — несколько напыщенно ответил архонт.
— Потом будет поздно что-либо предпринимать. Перс не станет ждать, пока вы со скифами обменяетесь любезностями на уровне посольств и начнете «думать». Но про скифов ладно. Я хочу сказать о другом. Ваш народ в какой-то мере (я бы даже сказал — в большой) принадлежит к эллинам. Почти весь ваш жизненный уклад греческий. Поселения вашего племени — это по большому счету часть колоний Эллады. Они укрепились на этих берегах Понта Эвсксинского и стоят на ногах крепко и уверенно. Если одну ногу укоротить, то человек уже калека, и его устойчивость оставляет желать лучшего. Это я про вас. Сдадитесь персам, и титан, в виде которого предстают ныне греческие полисы, станет хромым. А там недолго и упасть — стоит только кому-нибудь легонько его толкнуть. И тогда каллипиды будут погребены под обломками. Вас просто раздавят, и даже не Перс, рабами которого вы станете, а дикие племена, большие любители пограбить слабых. И если до сих пор вас никто не трогает, то лишь потому, что за вашими спинами маячат грозные гоплиты греческих полисов.
После этих слов Радагоса в пританее повисла густая тишина. Архонт хотел было что-то ответить, но выразительный взгляд старейшины, которого Радагос счел истинным главой каллипидов, заставил тучного землевладельца захлопнуть рот. Наконец старейшина-воин сказал:
— Приглашаем посольство к трапезе. Пока мы будем обсуждать послание граждан Ольвии, вы отдохнете.
Радагос и кибернет, который неприкаянно маялся позади джанийца, поклонились и покинули пританей в сопровождении служки, под руководством которого им и гоплитам подали не очень богатый обед — вино, сухие фрукты, козий сыр и вчерашние лепешки…
Ответ посольство получило к вечеру: каллипиды согласны воевать против Дария, но только на море. Радагос был рад без памяти — на большее он и не рассчитывал, потому что сухопутная дружина каллипидов была откровенно слабой.
Бирема ушла в Ольвию пустой, если не считать биремарха, кибернета и гоплитов. Биремарх вез ольвиополитам радостное известие и должен был присоединиться к небольшому флоту, который ждал Ариарамна. Гоплиты остались в поселении каллипидов (как оказалось, оно было их столицей) — Радагос рассчитывал укрепить опытными бойцами команды пиратских судов.
Следующая неделя была суматошной и прошла в делах и заботах. Были оповещены все пиратские флотилии, и вскоре в гавани Каллиполиды (так называлось главное поселение каллипидов) стало тесно от судов и суденышек самых разных размеров и пригодности к боевым действиям на море. Радагос, кстати, очень удивился, познакомившись с Каллиполидой поближе. Оказалось, что поселение было достаточно крупным, имело систему оборонительных валов и глубокий ров, заполненный водой. А когда старейшина-воин (его избрали полемархом), который понравился Радагосу с первого взгляда и которого звали Ориген, показал одну из хитрых ловушек на подходе к Каллиполиде, джаниец сильно зауважал каллипидов.
— Что касается кандидатуры на должность наварха для общего руководства нашим флотом, то я предложил бы Хараспа, — сказал Ориген, когда они закончили осмотр защитных сооружений Каллиполиды. — Он бесстрашен и напорист — сметает все со своего пути, как бык, которого покусали шершни. Его уважают и побаиваются, что дорогого стоит, когда ты находишься в окружении таких вольнолюбивых и независимых натур, как моряки.
Радагос едва не расхохотался. Харасп! Этот «бесстрашный» бык уже доказал свою напористость и прыть, когда несся по волнам к берегу, как большая лягушка. Конечно, не каждый может противостоять чарам, навеянным Радагосом, но смелый человек хотя бы дротик метнул в невиданное чудище.
— Я познакомлюсь с Хараспом, — ответил Радагос. — Верю, что он храбр и напорист, но место наварха должен занимать рассудительный человек, не теряющий головы в самых сложных ситуациях. Я не прав?
— Прав, — вынужден был согласиться Ориген. — Такой человек тоже есть. Ему немало пришлось повоевать в Эгейском и Критском морях, а также море Ио сначала кибернетом, а потом и триремархом. Он уже преклонных лет, но в море ходит, и его миопароны одни из самых быстроходных. Этого человека зовут Никодем.
— Мне нужно познакомиться с Хараспом и Никодемом, а также с капитанами миопаронов и других судов, чтобы посоветоваться с ними, где лучше всего встретить пентеконтеры Ариарамна. Уверен, что они подскажут хорошее местечко.
— Я соберу всех на агоре.
— Нет! — Радагос поморщился, удивляясь наивности Оригена; то, что сказано на агоре, имело свойство обретать крылья, а новости слушают не только добрые люди, но и лазутчики. — Лучше в порту. И так, чтобы там не было никого лишнего. Даже поблизости.
— Понял, — посуровел Ориген. — Будет сделано. Я выставлю охрану.
Возможно, Ориген и был наивным, но совсем не глупым; он сразу понял, что имел в виду Радагос.
Когда джаниец в сопровождении недавно избранного полемарха появился на пристани, у Хараспа глаза полезли на лоб. Он сильно побледнел и разом умолк, словно ему в горло забили кляп, хотя до этого его голос гремел подобно грому. Ориген представил собравшимся Радагоса, и план действий против флотилии Ариарамна спустя небольшой промежуток времени был готов. Джаниец невольно восхитился: каллипиды, в особенности Никодем, хорошо знали свое дело и мигом сообразили, как с небольшими силами нанести максимальный урон врагу.
— Осталось лишь наладить наблюдение за морем, чтобы корабли Ариарамна не проскочили мимо нас ни днем ни ночью, — сказал Радагос.
— Этим займется Харасп, — сказал Никодем. — У него сигнальное дело поставлено лучше, чем у других.
— Харасп? — Радагос пристально взглянул на пирата, и он затрясся словно в лихоманке. — Что ж, думаю, это хороший выбор. Полемарх характеризовал тебя, Харасп, как опытного предводителя, бесстрашного, но слегка безрассудного. Смотри, чтобы по твоей милости мы не проморгали вражеские пентеконтеры.
Только ухо Хараспа уловило угрожающие нотки в голосе джанийца. И от этого морской волк едва не заблеял ягненком; он хорошо понимал, что грозит ему, если сигнальщики проспят вражескую флотилию. И тут же решил поставить не по два человека на точку, как обычно, а по четыре, и разместить их на всех возвышенностях — не только там, где обычно…
