— Я получила удовольствие и от обеда, и от всего этого дня, — сказала Иден и улыбнулась, понимая, сколь недолгой будет их внезапно возникшая близость. В конце концов, один счастливый день — это не так уж и мало…
— Я рад.
Бросив ключи на стол, Киннкэйд подошел к ней и, прежде чем она успела что-нибудь сообразить, взял ее за руки с нежностью, против которой устоять было невозможно. И как-то само собою Иден ласково сжала его пальцы.
— Вы не будете проверять у портье, нет ли сообщений для вас?
— В этом нет надобности. Если бы на мое имя поступили сообщения, то на внутреннем телефоне горела бы лампочка.
Он поднял руку Иден, поднес ее к губам и поцеловал.
Вверх по ее руке, словно ракета, стремительно распространился жар. Иден осознала, что между тем, чтобы убедить себя, что ей не нужны некоторые отношения и некоторые вещи, и тем, чтобы противостоять соблазну, существует огромная разница.
— Может быть, лампочка на телефоне испортилась, — пытаясь скрыть охватившее ее волнение, ровным и даже чересчур спокойным голосом предположила она.
— Нет. Я проверял.
Продолжая держать Иден за руку, Киннкэйд отвел ее волосы назад. Кончиками пальцев он слегка коснулся ее кожи и, почувствовав ответное волнение, весь запылал от вспыхнувшего желания. Но быть может, ему это почудилось? Быть может, не в меру разыгравшееся воображение сыграло с ним злую шутку?
— Нет, — отчаянно замотав головой, произнес он вслух.
— Что «нет»? — шепотом спросила Иден и густо покраснела.
Его рука легла ей на шею, прикрыв ее ладонью, как чашечкой. От его прикосновения она замерла, словно испуганная лань. Но теперь это его не смущало. Он смотрел на ее полуоткрытые трепещущие губы, нежные, полные и будто зовущие. Даже не испытывая столь сильного желания, ему трудно было бы устоять против такого соблазна.
И когда их губы соприкоснулись и она услышала его шепот, сердце ее подскочило к горлу. Иден знала, что это не приведет ни к чему хорошему, и отвернулась.
— Я не похожа на других женщин, Киннкэйд.
— Совсем не похожи.
Пытаясь успокоить Иден, Киннкэйд, погладив ее по плечу, хотел было отстраниться, но не смог.
— Вы уже должны были понять, что я не могу дать вам то, чего вы хотите, — сказала Иден, делая шаг назад.
— В таком случае я возьму только то, что вы можете мне дать, — снова привлекая ее к себе, прошептал Киннкэйд.
Когда его поцелуй стал более настойчивым, Иден вздохнула. В этом вздохе было отчаяние и восторг, наслаждение и испуг, радость и горе. На мгновение, только на одно мгновение, она отдалась всем этим чувствам сразу, прижалась к нему всем телом, и губы ее раскрылись.
— Не могу, — секунду спустя пробормотала Иден и опустила голову.
— Из-за Джефа?
И снова руки Киннкэйда оказались лежащими у нее на плечах.
— Я поняла это задолго до сегодняшнего утра. Иден готова была разрыдаться. Она безумно хотела его, но что-то глубоко внутри мешало ей преступить черту собственной нерешительности.
— Поймите, Иден. Ни один мужчина не знает слов, способных утешить женщину, пережившую то же, что и вы. Но это совсем не значит, что отношения между нами сложатся подобным образом, — продолжал Киннкэйд, потом, помолчав, добавил: — Они не должны быть такими хотя бы потому, что история с Джефом — ужасная, жестокая случайность, но ни в коем случае не норма.
Иден во все глаза смотрела на Киннкэйда. Никто и никогда не говорил с ней так искренне и так просто. Но самое главное, его слова утешали, вселяли надежду и веру в возможное счастье.
— Я боюсь, — призналась Иден.
— Я тоже.
Она удивленно вскинула брови:
— А вам-то чего бояться?
— Вашей особенности. — Киннкэйд улыбнулся. Его пальцы скользнули к ее волосам, — И потом мне важно, чтобы вы меня правильно поняли.
Он снова привлек Иден, нежно касаясь ее тела и напоминая себе о том, как она хрупка.
— Думаю, все это было предрешено и неизбежно с той первой минуты, как я увидел вас на улице.
Возможно. Возможно, Киннкэйд говорил правду. Но в течение долгих лет Иден ухитрялась отрицать, что ей недостает мужчины, вернее, заботы, нежности, поддержки, которых женщины вправе ожидать от представителей сильного пола. До тех пор, пока в ее жизни не появился Киннкэйд.
Его губы скользнули к ее губам, и поцелуй этот был похож на нежный шепот. Киннкэйд видел смущение на лице Иден, чувствовал, как в ней нарастает желание. Но им не управляла жажда обладания. На сей раз все было иначе. С Иден он не мог вести себя, как с другими женщинами. Сегодняшний вечер требовал от него такта и терпения, на какие он только был способен.
Иден же, не смея поверить своему сердцу, пылавшему от желания близости, словно окаменела. Но прикосновения Киннкэйда, становившиеся с каждым мгновением все настойчивее, постепенно возвращали ее к жизни. Трепет вдруг охватил все ее существо. Не в силах больше бороться с собой, Иден застонала и, тяжело дыша, прижалась к его груди. Он что-то шептал ей на ухо, но она была не способна понять или услышать его. Она и не подозревала, какого самообладания ему стоит не спешить раздевать ее.
Вот наконец платье Иден упало на пол.
Киннкэйду бесчисленное множество раз случалось испытывать желание, но никогда еще он не ощущал его так остро и так властно. Он хотел так горячо и так сильно, что горло его сжимало судорогой при одном взгляде на нее.
Он не понес Иден в ее спальню, слишком уж тяжелы были для него воспоминания минувшей ночи, когда в бреду она металась по кровати. Он отнес ее в свою комнату, где не было места кошмарам. Киннкэйд положил Иден на постель, стянул с себя одежду и лег рядом.
Чувствуя ее напряжение и неуверенность, он уступил ей позицию, обеспечивающую силу и господство, положив се себе на грудь. Он старался сделать свои прикосновения нетребовательными, нежными.
— Если я сделаю то, что тебе не понравится, скажи мне и я тотчас перестану, — пробормотал он. — Но если ты хочешь чего-нибудь от меня, ты должна мне сказать и об этом. Обещаешь?
— Обещаю.
Говоря это, Иден с почти животным страхом взглянула ему в глаза. «Можно ли ему верить?» — в сотый раз спрашивала она у себя сама. «Можно!» — подсказывало ей сердце. «Будь осторожна!» — кричала память.
— Может, для разнообразия ты поцелуешь меня, — предложил Киннкэйд.
Голос его звучал так нежно и вместе с тем так жалобно, что Иден повиновалась.
Киннкэйд услышал ее судорожный вздох, когда она ощутила расплавляющие его тело жажду и страсть, способные растопить глыбы льда, сковавшие это несчастное, измученное недоверием сердце.
