Читаем без скачивания Те, кто выжил - Андрей Круз

— Дерьмом пахнет вроде, — вдруг сказал Витя.

Я тормознул. Точно, запах как из немытого публичного сортира, я даже под «шемахом» его ощутил. Причем ощутил после того, как мертвечины на год вперед нанюхался, то есть сильно прет — мало не кажется.

— Канализацию прорвало? — предположил я.

— А откуда ей тут браться? — резонно предположил Витя. — Тут железо одно, на хрена унитазы?

— Не знаю, — пожал я плечами. — Ладно, карауль здесь, я вниз, попробую быстро замок сбить.

Не хватало нам двоим вниз спуститься, чтобы мертвецы заблокировали нас на узкой лестнице. Тогда точно кранты. Витек кивнул и передал мне тяжелую сумку с инструментом. На судне и гидравлические ножницы нашлись, и «болгарка» аккумуляторная — справлюсь, в общем.

— Не зевай! — сказал я ему и добавил в рацию: — На судне! Всем наблюдать, паниковать при первых признаках опасности!

Все, все цеу раздал, к делу. Сбежал по бетонным ступенькам на тесную площадку, присмотрелся к замку. Нет, ничего особенного, если его правильно повернуть, то ружейная пуля его враз сшибет с дужки, не выдержит он. Но стрелять здесь тесно и страшновато… и не повернешь замок толком: в него надо бить сверху, так, чтобы сорвать его с дужки, ломать корпус задолбаешься на самом деле.

За дверью темнота, стоят какие-то железные ящики и что-то вроде большого электромотора. Ну да, он здесь один, наверное, на обе стороны моста. Свет откуда-то попадает, есть где-то окошко, но мало: все равно темно. Посветил фонарем внутрь… мусора много как-то, обертки, банки, бумага, коробки… помойка настоящая. Откуда это все сбрасывали?

За дверью тихо, в тех углах, куда заглянуть удается, никого не видно. Зеркальце на ручке завести надо, кретин! Как раз для таких случаев.

Так, ладно, что с дверью будем делать? Тут «болгаркой» проще — просто по петлям. Надо было Витю послать: от меня на охране и обороне пользы больше, а он парень рукастый, это я уже заметил. Механик все же, как ни крути.

Пила запустилась, раскручивая диск.

Кстати, а и вправду сортиром воняет. Даже не сортиром, а глухим проулком, куда все окрестные бомжи нужду справить бегают, как-то так примерно. Странно.

Прикинул, что лучше срезать петли, в которые продета дужка. Металл у них паршивый, это заметно, не то что закаленная сталь замка. Ладно, к делу. Поправил очки, перехватил пилу поудобней, диск с визгом соприкоснулся с железом, сыпануло искрами. А потом в стенку рядом со мной ударили две пули, а откуда-то из глубины темного помещения донесся чей-то дикий вой.

Еще не успела упасть отколотая штукатурка на пол, а я уже сидел на середине лестницы, бросив к чертовой матери все инструменты и направив на решетку «хеклер».

— Че там? — перепуганно крикнул сверху Витек.

— А хрен его… псих там, похоже, — выдал я первую пришедшую в голову идею.

А кому еще быть? Мутанты не стреляют, да и не запираются. Или его кто-то запер? Не понял, он еще с тех пор, как все началось, здесь заседает? Зачем? Он уже тогда был… стукнутый или потом башня осела? Кстати, теперь и в сортирной вони никакой загадки — он, похоже, где жрет, там и гадит.

Так, а вообще у нас проблема. Пилить он не даст, второй раз может и не промахнуться. Гранатами его? Гранатами можно, только там шкафы с электрикой — и как мы потом будем мост поднимать? Дымом его?

Хм… дымом можно, только… сработает ли? Эх, «черемухи» бы какой-нибудь, самое оно сейчас. Нет «черемухи».

— Эй, do you speak English? — крикнул я в темноту, но никакого ответа не получил. — Habla Español?

В ответ голос проорал что-то длинное и визгливое на фламандском, из чего я, естественно, ни слова не понял, но крикнул в ответ:

— Открой дверь, козел! — после чего повернулся к напарнику: — Вить, ты на туземном размовляешь?

— Че?

— На голландском говорить умеешь, спрашиваю? — уточнил я свой вопрос.

— Чуток совсем, — ответил Витя. — Димон нормально шпарит и девки.

— Ты ему сказать можешь, что мы его пришли спасать? — Я кивнул в сторону решетки.

— Щас… — засуетился он с рацией. — У Димона спрошу, как правильно будет.

— Так, погоди, — остановил его я. — Кто из дев лучше говорит на местном?

— Танька.

— Спасибо, — кивнул я. — А которая?

— Длинная.

Со стороны нашего берега, по которому мы сейчас носились, к мертвецам особо никаких подкреплений не шло. Основная масса мертвецов подваливала с противоположного, со стороны города и «офисной части» порта, что логично в общем-то. Если это дело сейчас на самотек бросить, то…

— Витек, дуй на «Мариетту» за Дыл… Татьяной, так? Я тебя отсюда прикрою, но ты осторожненько, понял? Хватай ее и сразу сюда.

— А может, Димона все же? — предложил Витек. — Как-то бабу сюда тащить…

— Тащи бабу, причем скачками, — прервал я его. — Нам женский голос нужен, понял? Все, бегом, мухой давай!

Витек рванул к судну с низкой позиции, а я вскарабкался на крышу бетонного «дота», прикрывавшего сверху берлогу психа. Свалил одного мертвеца, появившегося из-за диспетчерской, который напугал шарахнувшегося в сторону Витька, а затем взялся за отстрел зомби, вновь направившихся было к мосту с противоположного берега канала. На секунду отвлекись — и они сразу в наступление переходят.

Попробуем начать с переговоров. Авось женский голос поспособствует «смягчению нравов», а заодно какой-то контакт установить получится. Нет у меня желания на приступ идти — плохо закончиться может, а вот если мирно договоримся как-то…

В решительный бой мертвяки пока не шли, но становилось их все больше и больше. Они сбивались в кучки на противоположном берегу и не шли вперед только из-за стадного инстинкта — стоит уже куча, вот и остальные рядом тормозят. Но этот же инстинкт может и беды наделать. Кто-то из мертвяков рванет вперед — и за ним ломанется вся толпа. И тогда я даже отстреляться не успею: нас отсюда сгонят в самом лучшем случае. Поэтому неплохо было бы заменить у них стадный инстинкт другим — самосохранения.

Сто метров примерно — вообще не расстояние. Сел почти по-турецки, левый локоть за левое колено, правым в правое уперся. Позиция не мобильная, но для неспешной стрельбы хорошая, жесткая. Перекрестье на середину лба несимметрично, с одной стороны, подгнившего толстяка с мордой, вымазанной запекшейся кровью. Хлоп!

Упокоенный упал на колени, затем сунулся мордой в асфальт. Среди мертвецов началась непонятная суета, какая-то мертвая женщина опустилась рядом с убитым на четвереньки, явно решив сразу же перекусить. Странно: раньше они своих жрать начинали не сразу — я подозревал, что лишь после того, как запах изменится. Тоже умнеют? Сообразили, что можно не ждать, помер Трофим — так и хрен с ним?

Выстрелил в женщину, пуля ударила в макушку, та просто ткнулась лицом в труп. Какой-то подросток побежал в сторону, явно укрываясь, а вот трое мертвецов, кажется, обратили внимание уже на меня и бросились на мост.

Трое — не страшно, с тремя я легко разберусь. Главное сейчас — не дать им сбить там полноценную толпу, а все к этому и идет. Их больше, больше и больше, с каждой минутой больше, каждая минута придвигает нас все ближе к неминуемым проблемам, а тут этот псих в подвале… Как нельзя кстати.

Хорошо, что пока мутантов не видно. Может быть, их тут всего пара и была? Одного я покалечил, второго убил, вот и «популяция» исчерпалась? Хорошо бы. Без пулемета отбиваться от них тяжко, а таскать еще и его с собой сейчас просто не получится.

Так, что там у нас на маршруте, по которому Витя с Дылдой бегать должны? Вроде тихо, никакая тварь не крутится… Но это временно — вон прямо по дороге с пяток зомби вдалеке топают, и именно в нашу сторону. Скоро и с ними разбираться придется.

Ага, бегут… Дылда явно в перепуге полном, но ничего, хотя бы не упирается. Витя тащит ее за руку, в другой руке «калаш», сам крутит головой во все стороны. Это он правильно: нечего наобум ломиться. Перескочили через заборчик, пробежали по рельсам, остановились у двери, запыханные.

— Чего делать-то? — спросил Витек.

— Тань, — обратился я к Дылде, — там внизу псих какой-то заперся. Близко к решетке не подходи, прямо отсюда кричи, но как хочешь — так его уговори нам открыть, понятно?

— А если он не откроет? — явно растерялась она от такой постановки задачи.

— Не откроет — буду действовать сам. Тогда ему кранты, и время займет. Надо уговорить, ладно? Ты как-нибудь ласково, по-доброму, ага?

Она только плечами пожала.

Дальше… дальше она что-то кричала на крайне неблагозвучном, «хыркающем» фламандском, а самое главное — тот, из подвала, ей отвечал. Сначала больше выл, чем говорил, потом больше уже говорил, а выть перестал. Но внутрь нас зайти не приглашал. Мертвецы продолжали скапливаться, от криков Дылды заметно нервничали, пару раз самые тупые из них бросались вперед, на мост, но мне удавалось их пристрелить. Но вечно так продолжаться не могло.