Лютный переулок казался длиннее, чем был на самом деле: все верно, когда пробираешься черепашьим шагом, любая улица покажется бесконечной. Несколько человек (и не совсем человек) встретилось ему по дороге: хмурый сгорбленный колдун прошествовал мимо, бормоча что-то себе под нос, и в уголках его губ Драко с отвращением заметил что-то черное и спекшееся; длинноухий гоблин во фраке направлялся мимо разграбленного «Горбина» в сторону Косого переулка — ни дать ни взять клерк из Сити, что топает с обеда на рабочее место. Малфою показалось, что вдалеке одного из проулков он приметил знакомые фигуры — долговязую и приземистую — брата и сестры Кэрроу и слегка ускорился, надеясь все же, что ему привиделось. В некоторых витринах горел свет и были видны чьи-то движущиеся тени; в целом складывалось ощущение, что Лютный не пустовал, даже несмотря на то, что и здешние лавчонки не в полном объеме пережили свершившийся переворот.
Малфой двигался аккуратно, смотрел под ноги, чтобы не споткнуться и ни на кого больше не налететь. Когда он добрался, наконец, до самых дальних магазинов, вокруг было уже совсем темно, и, как будто отвечая его несмолкающей тревоге, с неба вдруг хлопьями повалил снег, мешая и без того скудному сумеречному обзору. Конец переулка вырос перед ним невысокой стеной. Как и договаривались, Драко повернул налево, стукнул палочкой по кирпичам: десятому снизу и двадцать третьему сбоку, и в кладке со скрежетом и клубами каменной пыли образовался небольшой проход — вот туда-то Малфой и проскользнул, наклонив голову, чтобы не удариться.
Тео уже ждал его. Он был — и выглядело это довольно странно — в пожирательской маске, которую приподнял при виде друга, видимо, чтобы тот убедился, что это не ловушка, и тут же водрузил на место. Драко счел это не лишенной смысла предосторожностью. Сам же Малфой вернул себе видимость, тем не менее, уже привычно не снимая глубокого капюшона. Нотт потянул носом морозный воздух и, не мешкая, тут же вытащил из внутреннего кармана теплой куртки мешочек с тяжелыми монетами.
— Зря снял дезиллюминационное, — протянул Тео. — Глаза и уши повсюду, тебе это должно быть известно лучше всех. На, — он отдал мешочек Драко, который, в свою очередь, тут же спрятал его. — С трудом нашел. От кого ты так тщательно прятал заначку, от родителей?
— Угу. Копил, — Малфой кивнул, явственно представляя себе, как Теодор копается в его ящике с носками.
— Ты как? — едва разборчиво прозвучало из-под маски.
— Ничего. Держусь пока, — Драко непроизвольно поежился. — Как Грейнджер?
— Сложно сказать, — туманно ответил Нотт, пожав плечами. Удивительное дело, подумалось Драко, снова ни следа от того Тео Нотта, что трясся, мучимый чувством вины, в доме Уизли после Круциатуса Темного Лорда.
— То есть?
— Ну… она очнулась.
— И как она? — быстро спросил Малфой. — Ты видел ее?
— Странно, честно говоря. Ее видел не только я, ее видели буквально все присутствующие в тот день в мэноре. Слушай, Драко… то, что говорят среди наших, я даже пересказывать не буду. Составишь свое мнение сам. Все понимают, конечно, что происходит, но… Она тут, знаешь, вломилась на собрание…
Малфой вытаращился на приятеля.
— Что…?! Зачем?
— Да понятия не имею. Все были, мягко говоря, обескуражены, а он…
Тео прервал себя на полуслове и прислушался. Кроме отдаленного карканья ворон да завывания ветра не было слышно ни звука.
— Нужно уходить, — произнес Нотт шепотом, приподняв маску, и криво, совершенно невесело улыбнулся. — Увидимся, Малфой. Скорее, чем ты думаешь.
Малфой резко обернулся, но не заметил ничего странного. Он открыл было рот, чтобы попросить у Тео хоть немного подробностей, но тот с громким хлопком трансгрессировал в ту же секунду. Драко выдохнул и сделал несколько шагов к выходу из проулка, как вдруг — вспышка! — он успел увернуться только чудом; неизвестное разрушающее заклятие со всей своей сокрушительной силой врезалось в каменную кладку за его спиной, сверху кусками посыпалась черепица. Руки мелко затряслись, Малфой все еще никого не видел перед собой и, сам не зная, зачем, движением, доведенным до автоматизма, первым делом прикоснулся палочкой к затылку, чтобы исчезнуть. Успокоиться. Успокоиться, твою мать. Подумать о том месте, куда нужно перенестись прямо сейчас…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Стой где стоишь, наследничек, — знакомая фигура неожиданно материализовалась в узком проходе: нападавший оказался одним из егерей («Почему, Мерлин, по его душу посылают таких мелких сошек?!» — непроизвольно подумалось ему с обидой, но Драко быстро понял, что это, на самом деле, было для него настоящим спасением, ведь будь на его месте Пожиратель, он наверняка действовал бы расторопнее), он держал палочку наизготовку, и с кончика ее вот-вот готово было сорваться новое заклинание. — Я знаю, что ты здесь. Твоя невидимость тебе не поможет; если Темный Лорд решил, что ты должен быть мертв, значит, ты должен быть мертв, Малфой. Выходи, хватит прятаться.
Драко понятия не имел, знает ли стоящий напротив волшебник, где именно он стоит, но все его сомнения были развеяны, как только следующее, явно наобум выпущенное заклинание (на сей раз это было оглушающее — то есть убивать его сразу, по всей видимости, не собирались) попало в стену, просвистев настолько далеко от него, что Драко слегка полегчало. Кроме того, на руку ему была разыгравшаяся в сумерках метель. Так. Заново: успокоиться. Осторожно отойти к стене и попытаться сосредоточиться, чтобы трансгрессировать…
О нет. Нет-нет-нет.
Одного короткого взгляда под ноги было достаточно, чтобы ужаснуться и понять: дело дрянь. Вся земля вокруг была покрыта белым свежевыпавшим снегом, и только его следы — несколько шагов, что сделал он по направлению к проходу в стене — обрывались в середине дворика. Ровно под его ногами.
Малфой медленно поднял взгляд. Волшебник (он, хоть и видел его в мэноре не раз, даже не помнил его имени!) морщась от летящих в лицо снежных хлопьев, зло озирался по сторонам, готовый нанести новый рандомный удар, но пока не заметил той ужасной подсказки, о которой догадался Драко. Сердце колотилось, как бешеное, до противника в любую секунду дойдет, где именно прячется его цель. Сейчас или никогда. Никаких сомнений быть не должно. Никаких сомнений и не было.
Вдох. Выдох.
Тинворт. Береговая линия близ Тинворта. Тинворт. Сейчас!
Хлопок аппарации оглушил его самого. А потом — ветер, порывом сорвавший с головы невидимый капюшон и едва не сбивший с ног, хотя приземлиться удалось вполне успешно, не считая неудачно подвернутой ноги. Песок, казалось, был везде. В ботинках, в рукавах, даже во рту. Бурливо шумело море, волны накатывались на берег, норовя достать внезапно появившегося на пустынном пляже невидимого путника. Снега здесь не было, но влажность с воды заставляла трястись от холода.
Малфой, резко снявший дезиллюминационные чары, выдохнул и громко и грубо выругался, едва не рассмеявшись от накрывшего облегчения. Повезло. Как же повезло! Это везение было чудом, и оно не могло быть вечным. Но как его выследили? Что его выдало?
Глупый вопрос, — отругал он сам себя.
Тут можно было себе не врать: выдал его, скорее всего, собственный идиотизм — гулять среди маглов вот так запросто; должно быть, кто-то узнал его и кому-нибудь доложил! Но он ведь и подумать не мог! Он был уверен, что о нем никто и не вспомнит, тем более, что всегда был осторожен! Прошло уже достаточно времени… Оставалось только надеяться, что хотя бы Нотта не заметили, но за него Малфой почему-то не переживал. Возможно, причиной тому была запредельная уверенность и расслабленность, которую Тео снова транслировал миру — и Мерлин его знает, что на самом деле творилось у него голове. Драко было все равно, он предпочитал об этом не задумываться.
Оглядевшись и не найдя вокруг ничего примечательного, кроме покрытых желтой растительностью разновеликих дюн, Малфой перехватил палочку правой рукой и послал в небо небольшой сноп изумрудных искр. Подождав немного, он, чуть прихрамывая, медленно двинулся вдоль кромки темной воды на расстоянии, достаточном для того, чтобы пенящиеся волны не промочили его окончательно. Идти по песку было не очень удобно; сумрак вокруг сгущался, но из-за открытого пространства здесь было не так темно, как в Лютном. Небо было ясным, было даже заметно несколько звёзд. Малфой поднял голову, вглядываясь туда, где, если он правильно помнил уроки астрономии, находилось созвездие Андромеды, и коротко ухмыльнулся. Какова ирония! И как все невероятно закономерно. Извечный сюжет, знаменитый троп, архетипичный образ. Догадывалась ли Грейнджер, как она теперь похожа на ту самую «деву в беде»? Он не был уверен, что тянет на Персея, но попытаться стоило. Сердцебиение постепенно возвращалось к нормальному ритму, и Малфой вдруг поймал себя на том, что совершенно успокоился.
