– Да ты все что угодно готова сказать, лишь бы остаться в живых. И, похоже, у тебя это получилось, – произнесла Кэссиди упавшим голосом.
Джек сделала еще шаг вперед, между ними оставалось не больше полуметра. Она видела, что в глазах Кэссиди были слезы, видела, как та боролась с собой, пытаясь сдержать рыдания. Мысль о том, что она причинила Кэссиди боль, была для Джек невыносима. Как можно было стоять и смотреть на Кэссиди в таком состоянии, когда безудержно хотелось обнять ее.
Сжав кулаки, она бессильно всплеснула руками и отвернулась.
– Думаешь, я поверю, что ты меня любишь? – наконец, проговорила Кэссиди. – Ты, кроме себя, никого не любишь, именно поэтому ты достигла совершенства в самосохранении.
Джек знала, что Кэссиди имела в виду весь обман, на который Джек пустилась, чтобы спасти свою жизнь.
– Неправда! Я ненавижу себя, какой я стала. Я ненавижу свою жизнь. У тебя достаточно тонкое восприятие, чтобы увидеть это в моих глазах, я же знаю. Я видела, тогда в Ханое, ты это почувствовала. И чувствуешь сейчас.
– В одном ты права, – отстраненно проговорила Кэссиди. – Действительно, невозможно понять, что такое боль, пока не доверишь свою жизнь кому-то близкому и не узнаешь потом, что все это было гнусной ложью.
Этот был самый сильный удар, какой Джек получала в жизни.
– Прошу, не говори так. Я знаю, как сильно ты хочешь верить мне. И ты можешь, Кэссиди.
– Как я могу хотеть тебе верить, Джек?
– Можешь. Потому что я не одинока в этом. Потому что ты тоже это чувствуешь, – по щекам Кэссиди бежали слезы, лицо Джек тоже было мокрым. – Я знаю, что ты хочешь любить меня так же, как я все это время любила тебя.
Джек сделала еще шаг. Они почти касались друг друга.
– Черт бы тебя побрал, Джек, – вскрикнула Кэссиди и бросила пистолет на кровать. – Я не могу. Я не могу.
Она утерла слезы, размазывая макияж.
– Уходи. Прошу тебя, уйди отсюда, уйди из моей жизни.
В это мгновение заверещал брелок следящего устройства. Этот звук застал врасплох их обеих.
Кэссиди схватила брелок с прикроватной тумбочки, взглянула на дисплей, потом нагнулась, выуживая из-под кровати носки и начала обуваться.
– Похоже, они куда-то направились, – проговорила Джек.
Кэссиди не ответила, она просто запихнула брелок в рюкзак и приготовилась выходить.
– Позволь мне пойти с тобой, – Джек попыталась преградить ей путь.
– Шутишь? Я вообще не знаю, почему ты еще здесь, – сказала Рысь, отталкивая ее.
– Кэссиди, позволь мне пойти с тобой, – повторила она. – Ты не можешь ехать к ним одна.
– Пожалуйста, проваливай уже отсюда и дай мне самой разобраться с моей работой. В плане тебя, я, похоже, не могу выполнить приказ, но будь я проклята, если позволю Оуэнсу уйти.
– Если мы будем работать над этим вместе, то шансы поймать его выше!
– Я так не думаю, Джек. Учитывая, что интересы у нас разные, – Кэссиди окинула ее презрительным взглядом. – И этому русскому придется смириться, что маньяка поймали федералы. А ты… смогла же ты уйти от ОЭН? Уверена, что и на русского управу найдешь.
– Дело не во мне. Я переживаю за тебя.
Кэссиди повернулась к двери.
– Я не нуждаюсь ни в твоей помощи, ни в том, чтобы ты за меня переживала. И, по правде говоря, ты сама мне тоже не нужна. А теперь выметайся отсюда, гадина. И прячься снова там, откуда явилась, – она вышла, захлопнув за собой дверь.
Джек второпях обулась и схватила пистолет, но, выбежав на улицу, увидела, что Кэссиди уже умчалась на арендованной машине.
Джек подскочила к стойке рецепции и выпалила:
– Мне нужно взять в аренду машину.
Мужчина покивал и улыбнулся ей.
– Она осен рассердилас, – проговорил он и подмигнул Джек. Конечно же, он интерпретировал случившееся как ссору влюбленных.
– У нее есть на то все основания. Машину! – снова спросила Джек, изо всех сил стараясь не терять терпение.
– Сейсяс масина нет, мадам, – ответил вьетнамец, – завтра утром.
– Твою мать! – невольно выругалась Джек, но в следующий миг взяв себя в руки, степенно ответила извиняющимся тоном, – Я хочу сказать, очень жаль.
Она выбежала на улицу.
Несколько минут она бродила по переулкам, пока, наконец, не нашла то, что нужно: какая-то машина стояла в темном закутке между домами, на соседней улице в столь поздний час уже не было ни души.
Подойдя со стороны водительской двери, Джек удостоверилась в том, что сигнализация отсутствовала. Впрочем, седан был таким побитым, что сама противоугонная система оказалась бы наиболее ценной его деталью.
Джек посмотрела по сторонам, убедилась, что вокруг никого нет, прикрутила к пистолету глушитель и пальнула в заднее стекло. Оно растрескалось на миллионы кусочков. Джек выбила его локтем и залезла в машину. На то, чтобы завести мотор без ключа, ей хватило двух минут – и вот она уже мчалась по направлению к борделю.
Она не знала точно, куда направилась Кэссиди, но, насколько Джек помнила, и зеленая машинка, и минивэн стояли у дома Ханга. Если обе они куда-то сорвались среди ночи, это могло быть связано только с бизнесом.
Джек было все равно, что будет дальше с Оуэнсом, Хангом, Драшевым и даже ОЭН. Она ни о чем другом думать не могла, только о том, чтобы обеспечить Кэссиди безопасность. Джек все еще явственно ощущала ее прикосновения на коже, ее вкус на кончике языка, невероятные водовороты чувств захлестывали ее снова. Если бы понадобилось, она нашла бы способ уйти от них от всех. Но не от Кэссиди. Джек сама этого не хотела.
Они попали в абсолютно невероятную ситуацию. Она знала это, как знала, что Кэссиди не хотела больше иметь с ней ничего общего. Но ведь Кэссиди в конце концов оставила ее в живых. Джек надеялась, что основная причина была не в том, что она тоже когда-то была в ОЭН. Ей хотелось верить, что все определили чувства Кэссиди, которая тоже призналась в любви…
Вспоминая эти простые слова, Джек ощущала, что у нее растут крылья. Она была счастлива как никогда. Проклятье, я не допущу, чтобы с моим ангелом что-нибудь случилось.
Вдавив газ в пол, она неслась как фурия, пока впереди не показался злополучный бордель. Джек погасила фары и бросила машину в кустах.
* * *
Сигнал удалялся по направлению на север от Сайгона. Впереди лежала вилла Ханга. Было далеко за полночь, движение не было интенсивным, Рысь без усилий нагнала зеленую машинку. Та встала на светофоре впереди нее. Рысь видела, что в машине был только водитель, но света было не достаточно, чтобы разглядеть, индус ли был за рулем.
Рысь держалась на отдалении и проследовала на Matiz’ом в какие-то темные торговые кварталы, где в такой час все было уже закрыто. Выключив габариты, она припарковала машину у бордюра и, едва успела заглушить мотор, как увидела в зеркале заднего вида, что Matiz остановился у темной витрины. С такого расстояния Кэссиди не могла рассмотреть, чем торговали в том магазине. Водитель вышел из машины, направился внутрь. В окне зажегся тусклый свет. Позднего покупателя впустили. Через пару минут на улицу вышло двое мужчин, неся в руках пакеты и глубокие пластиковые емкости, – они положили все в багажник Daewoo. Потом они вдвоем вынесли из магазина большой ящик. Продавец остался в своем заведении, выключил свет, а водитель сел в Matiz и завел его. Лихо развернувшись на пустой дороге, он поехал обратно, навстречу Рыси.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
