Читаем без скачивания Район-55 - Дмитрий Манасыпов

– Черт, ничего вроде… Командир, с твоей стороны как?

– Да так же… не то что-то. Сектантов-то нет до сих пор.

Дихлофос меняет позицию, переползая поближе к Бармаглоту. Откуда-то сверху снова раздается: скррр… скрррр… и, немного позже, с-ш-ш-ш…

Спецназовец, чувствуя дорожки от катящегося по лбу пота и уже понимая, что, а вернее, кто пришел по их души, поднимает голову:

– Вижу, Гриша… да это ведь…

– Да, Валер, это ведь она самая… граната оста… ма-а-ать тв-а-а-а-ю!!!

Очередь «Абакана» сполохами разрывает темноту. С потолка молниеносно скатывается вниз черная как смоль капля. Скатывается, не обращая внимания на попадающие и пролетающие рядом пули. Мгновенно оказывается рядом, вытянув гибкие и длинные лапы, вооруженные загнутыми когтями, оскалив сабли клыков, отражая огоньки выстрелов зеркалами острых глаз…

Дихлофос успеет заметить, как, блеснув высверком ятаганов, выдвинувшихся из мягких подушечек, мазнула Бармаглота наискось через все тело вытянутая получеловеческая лапа. И комбинезон не выдержал, разваливаясь прямо по траектории удара, вскипая темной жидкостью. Валера Онищук тем временем сделал свое дело, полетела в сторону чека от гранаты, и навстречу широко распахнутой пасти метнулась вспышка огня, гоня перед собой куски крупносеченой металлической рубашки гранаты «Ф-1»…

Лампы, работающие от непонятного электричества Района, тускло мерцали, освещая нам путь. За оставленной позади железной дверью все еще грохотали выстрелы, дающие нам возможность выжить.

Мы отошли очень далеко по узкому, изгибающемуся как аппендикс, коридору, когда позади глухо ухнуло.

– Ну, вот и все. – Валий покачал головой. – Похоже, что нет больше «спецов».

Да уж, это точно. Не думаю, что они решили бы взорвать гранату, если бы у них была возможность не делать этого. Мир вам, военные. И спасибо.

А мы упрямо шли вперед. Два километра перепутанных ходов под Радостным. Которые нам нужно пройти, чтобы добраться до того места, про которое военные авторитетно заявляли, что его нет и в помине.

Валий, идущий впереди всех, неожиданно остановился… и резко прыгнул назад, сбивая с ног Настю и Скопу.

Грохнуло, мгновенно заложив уши. Меня не спасли даже наушники шлема, которые могли гасить звук ближних разрывов.

Когда улеглась пыль, стало ясно, что Расул сорвал невесть кем и когда поставленную растяжку. Поставленную грамотно и умело.

Сейчас он лежал на полу, а рядом, скользя пальцами по крови, хлеставшей из-под его левого колена, пытался наложить жгут Дым, не замечавший того, что видел я.

Вся левая сторона его костюма была изодрана осколками в клочья. Еще немного, и Дым поймет это. Но пока он пытался спасти своего друга, уже вздрагивающего из последних оставшихся у него сил.

Забелин, также раненый, хотя и не так сильно, попытался обратить внимание Дыма на его собственные проблемы. Но тот только матерно рыкнул и продолжил свою борьбу за жизнь напарника.

– Сука-а-а!!! – Дым стукнул кулаком по полу. – Дерьмо! Сраное, вонючее, чертово дерьмо!!!

Валий смотрел в потолок уже погасшими глазами.

Далеко позади нас сухо кашлял «Абакан» Антона. Он остался, пожав нам на прощание руки. И сейчас начал свой последнее личное сражение с бойцами «новых пуритан», которых хотя и осталось не так уж много, но все равно хватало для одного Дыма.

Но он дал нам время уйти. И спасибо тебе за это, бродяга.

Легкий ветер гнал по земле желтые листья. Осень дарила людям последние дни тепла и солнца. Скоро небо станет низким, будет затянуто серыми, тяжелыми тучами. Постоянно моросящий дождь вкупе с промозглым сквозняком сделает все, чтобы любое живое существо захотело скорейшего выпадения снега, который закроет грязь своим белым покрывалом.

На старой скамейке, с облупившимися деревянными сиденьем и спинкой, стоявшей возле колеса обозрения в небольшом парке, сидели двое.

Высокий сероглазый парень с открытой и доброй улыбкой и девушка небольшого росточка, хрупкая и с такими же, как у ее спутника, веселыми и большими глазами. Они курили сигареты, которые брали из одной пачки, пили разливное местное пиво и тихо разговаривали.

– Ты уже точно все решил? – Девушка затянулась, выпустив колечки сизого дыма. – А то, может, передумаешь?

– Ир, а что я здесь забыл? – Парень с улыбкой посмотрел на нее. – С Настей я развелся, работы нет, ты же в курсе.

– Антош, ты в чем-то прав, конечно. – Ирина глядела прямо перед собой, попыхивая сигаретой. Было заметно, что ее пальцы дрожат. – Но… американцы завод выкупили, набирают еще три смены, можно ведь ту…

– Да хватит тебе! – неожиданно почти крикнул собеседник девушки. – Сколько можно уже! Все определено, я полностью заплатил тем, кто меня туда отправит, и какого черта мне останавливаться, а?! Не подскажешь, Ирка?!!

– А ты про меня подумал?! – Девушка развернулась к нему, крича прямо в лицо. Тушь давно потекла с ресниц, оставляя размытые черные дорожки на ее щеках. – Про маму и отца?! У тебя дочка есть, в конце концов, а ты думаешь только о себе!!!

Она сгорбилась, обняв себя за плечи, сотрясаемая беззвучными рыданиями, и замолчала. Ее собеседник, кинув пустую полторашку в кусты, вскочил с лавки и, отойдя метров на десять, нервно закурил.

По асфальтовой дорожке прошла молодая девушка, толкая перед собой модную трехколесную коляску.

Антон покосился ей вслед, сплюнул и подошел к своей младшей сестре, молча плакавшей на скамье, стоящей посреди того места, которое помнило их обоих еще совсем маленькими. Здесь они когда-то катались на каруселях, и как-то раз Ирка не хотела залезать в кабинку чертова колеса, а он, будучи старше на пять лет и выше на полторы головы, силой затащил ее туда. А потом, после того как колесо плавно пошло на подъем, держал в руке ее маленькую, совсем детскую ладошку и просил у нее прощения, глядя, как она молча ревела, совсем так же, как сейчас.

– Прости меня, Ирка. – Антон обнял ее, крепко прижав к скрипнувшей новой кожаной куртке. – Я вернусь, слышишь. Просто заработаю немного и вернусь. Веришь?

Она подняла заплаканное лицо, вглядевшись в его с детства такие близкие глаза, и только вздохнула, ничего не ответив.

Тоха Дым, временами теряя сознание от крово-потери, пристально вглядывался в темный коридор, по которому медленно и неумолимо тихими кошачьими шагами, к нему шла смерть. Нескольких «серых» он завалил, но сколько их там еще?!!

В конце коридора из мельтешения теней соткалась черная, длинная и низкая четвероногая фигура…

ГЛАВА СЕДЬМАЯ. ГОРОД – ПОДЗЕМЕЛЬЕ

Лампы, закрытые под колпаками из толстого стекла и каркасы из металлических прутьев, постоянно моргали, отбрасывая от нас, двигавшихся вперед, дергающиеся тени.

Тени прыгали по растрескавшейся штукатурке стен. Они бежали перед нами, ныряя в глубокие и темные провалы боковых ходов. Ползли по красноватым плиткам, выложенным на полу, прячась в глубоких трещинах, избороздивших его вдоль и поперек.

С низкого, в рыжих разводах от потеков воды потолка часто капало. Шурша хитиновыми панцирями, по нему пробегали громадные черные тараканы, проползали важные, раздувшиеся мокрицы, шевелящие десятками бледно-серых ножек. А по полу, попискивая, шныряли большие крысы, пока не пытавшиеся нападать на нас.

Постоянно что-то щелкало и потрескивало. Скрипели старые, провисшие на проржавевших петлях двери кабинетов и лабораторий. Иногда срабатывали ревуны аварийной системы безопасности, заливая все вокруг красным светом еще живших остатками ресурсов ламп сигнализации.

Мы шли, ведомые эфэсбэшником Забелиным, постоянно сверявшимся с показаниями электронного планшета. Несколько раз он останавливался, что-то смотрел с помощью прокрутки на светящемся зеленоватом экране, и потом мы снова шагали к конечной цели.

Большой мерно двигал своими мощными ногами, ни разу не показав, что ему, скорее всего, идти становится все труднее. Он даже, как ни странно, не хромал. Ствол его «Печенега» с закрепленным фонарем дневного света смотрел вперед, как пушка штурмового тяжелого танка.

Настя, бережно баюкавшая раненую руку, шла вслед за ним, стараясь ступать именно туда, где прошлепали подошвы ботинок пулеметчика. Я не был уверен, что до конца понял то, что ей приснилось там, на лесной опушке, в разваленном домике. Но сейчас, и это было хорошо заметно, Большой стал для нее самым надежным телохранителем, которого она только могла себе представить.

Скопа, перевесив винтовку за спину и вооружившись дробовиком нашего тяжеловеса, шла в середине. Пожалуй, она была сейчас единственным членом команды, за которого я не переживал. Сестра была цела и невредима, вооружена до зубов и зла, как сто туманных волков, оставшихся без ужина. А когда она в таком состоянии, я не позавидовал бы и голему, если бы тот решил возникнуть на ее пути.