Анте. Это уводит тебя в сторону и не имеет ничего общего с ответом на вопрос. – Тень досады пробежала по его лицу.
Но Антуан продолжал перечислять имена. Нашлось приличное количество людей, которые тем или иным образом перешли Антуану дорогу и по неизвестным причинам недавно скончались. Антуан, сел, откинулся на спинку стула и вздохнул с облегчением: «Всё, больше никого не осталось»
Однако лицо Алекса по-прежнему оставалось мрачным.
– Помнишь Мэрилин? – с вызовом спросил он.
– Бабушкину кошку? – Антуан удивленно поднял глаза. – Конечно, ее не забыть.
– Трагическая судьба…
– Трагическая, как у Путаны? – хихикнул Лексус.
– Она жутко обгорела, – сказал Алекс.
– Как? – Лексус перестал скалиться.
Антуан молчал. Он был девятилетним мальчишкой, когда в бабушкином доме появился очаровательный белый пушистик. Он быстро вырос в утончённую кошку с виляющей походкой Мэрилин Монро. Мэрилин представлялась Антуану безупречным созданием – сплошная грация и аристократические манеры. Кошка никогда не мяукала и не скребла дверь. Если хотела выйти из дома, просто всем своим видом давала это понять. Антуан обожал белоснежного питомца.
– Можешь представить, – начал Алекс, – какой был шок, когда однажды Мэрилин вошла в кухню, держа во рту трепыхающегося полуживого птенца.
Антуан тотчас мысленным взором увидел так потрясшую его картину. Кровь на белой кошачьей шерстке неестественно алела, а в воздухе остро пахло медной сыростью. Мэрилин бросила добычу на пол и равнодушно стала гонять умирающего птенца между лапами. Отточенным движением это ангельское создание вспороло когтями дрожащую птичью грудку. Кровавые капли брызнули на морду. Антуан смотрел на свою любимицу так, будто видел её впервые. В ярости он кинул в Мэрилин башмаком. Она отскочила и запрыгнула на полку, задев хвостом горящую свечу. Вспыхнула искра, запах опалённой шерсти смешался с дымом, и кошка, охваченная огнём, бросилась прочь, истошно вопя.
Антуан содрогнулся от нахлынувшего воспоминания. Тогда, глядя на объятую пламенем кошку, он в оцепенении думал лишь одно: «Заслужила».
– Бр-р, жуть, – поморщился Лексус, слушая рассказ Алекса о произошедшем.
– Да, ужасное зрелище, и такое потрясение… – на последнем слове Алекс сделал особый акцент.
– Причем тут Мэрилин? – раздраженно оборвал его Антуан. – Я и не думал причинять ей боль. Просто хотел спугнуть, чтобы она оставила птицу в покое. – Воспоминания сжимали сердце, он не хотел ни думать, ни говорить о них. – Ты специально путаешь меня, переходя с темы на тему.
– Иногда нужно вернуться в начало, чтобы понять конец, – назидательно произнес Алекс.
– Жаль, что ты не можешь просто рассказать мне всё, – расстроенно выпалил Антуан.
– Не унывай, – подбодрил его Лексус, криво улыбаясь, – посмотри, какой у нас прогресс. Мы уже ответили на два важных вопроса. Куча твоих недоброжелателей добровольно избавили тебя от своего присутствия. – Улыбка исчезла с лица Лексуса. – И мы точно знаем, что кого-то ты все-таки замочил. – Он иронично усмехнулся.
– Тебе смешно? – презрительно выплюнул Антуан. – Ты зачем нарисовался в моей жизни, шутник? – Антуан вплотную подошел к Лексусу. От того исходил едва уловимый аромат недорогого парфюма, смешанный с горьковатым запахом сигарет. Воздух вокруг наэлектризовался.
– У меня тот же вопрос. – Лексус не отступил. – Если Алекс помог мне с карьерой, то ты нафиг мне не сдался.
– Я тебе не сдался? – Антуан слышал собственное хриплое дыхание. – Без меня не было бы тебя!
– С чего ты взял, что без меня был бы ты? – Взгляд Лексуса стал презрительным. – Может, это не ты меня выдумал, а я тебя. Чтобы было кому книжки почитать и с крысами поразвлекаться. – Он брезгливо поморщился. – Я музыкант и всегда стремился играть. Все вокруг только и делали, что мешали мне. Говорили, что слуха нет, голоса тоже, но я забил на них, хоть это было непросто.
В голове Антуана зазвучали голоса прошлого.
– Мальчик, – мать говорила ровно и холодно, как всегда, – у тебя нет слуха. Это факт. Сколько можно тратить время? В консерваторию тебя не возьмут, только деньги на ветер.
– Опять бренчишь? – Отчим выключил телевизор и заорал: – Марш за уроки! Я твою математичку встретил. Говорит, скатился до тройки. И гитару тут оставь!
– Эй, лабух! – голос из школьного коридора, Антуан не помнил, чей именно. —Спой нам что-нибудь, поржём! Ты, говорят, дома перед зеркалом репетируешь? – Гогот. Удаляющиеся шаги.
– Ты должно быть помнишь, каково это – когда тебя унижают, – продолжал Лексус. – Но я выстоял, выстою и теперь. А вот что будет с тобой, большой вопрос.
– Бред! – Антуан махнул рукой, будто хотел прогнать Лексуса, как муху. —У меня есть документы, диплом, публикации.
– А у меня – фанаты и концертные записи, – усмехнулся Лексус. Антуан прикусил губу, не зная, что ответить. – Кстати, о концертах… Школьный концерт помнишь? – Лексус вопросительно поднял бровь. – Когда мне инструмент испортили. Я тогда не смог сыграть свою мелодию. А весь зал смеялся. – Его голос наполнился горечью.
– Какой концерт? – Сбитый с толку, Антуан наморщил лоб: – Алекс, ты был там?
– Был, но помню только начало. Все сидели, сложив руки на коленях, так обычно ждут начала церковной службы. Больше ничего.
– А как в школе меня с лестницы спустили, – в голосе Лексуса смешались злость и отчаяние, – тоже забыл?
– Меня никто не спускал! – Антуан испугался, что просто не помнит всей правды.
– А откуда шрам на локте? – Лексус показал на руку Антуана.
– Это велосипед. Мы с Алексом упали. Алекс, скажи! – Алекс молча отвернулся к окну. – Разве это не так?
– Олаф сбросил меня с лестницы. Я месяц очухивался. Но когда оправился, мы с ним поквитались. – Лицо Лексуса немного смягчилось.
– Ты убил его? – Антуан дернул себя за воротник, словно тот душил его.
– Нет, сломал. Он меня до сих пор помнит. Сейчас мы почти что друзья, – Лексус улыбнулся, явно довольный собой.
– Я ничего не помню… – Антуан был в шоке.
– То-то же! – Лексус барабанил пальцами по столешнице, выбивая рваный ритм. – Поэтому нечего тут выяснять, что было первым – яйцо или курица. Я жил! Пока ты в своем мире с велосипеда падал. – Единственное, что говорит пока в твою пользу, – Лексус сделал нарочито серьезное лицо, – так это то, что я до сих пор не понял, какой бес попутал меня выдумать тебя такого. Может, я тогда перебрал спиртного, а может, просто со скуки… Я в этом смысле, конечно, нужнее тебе. Он закурил очередную сигарету.
– Нужнее? – Антуан говорил холодно, почти презрительно. – А что в твоей жизни такого, что может быть мне нужно? Сигареты? Ты выкуриваешь одну за другой. У тебя зависимость.
– Со мной полный порядок, – возразил Лексус. —Я не такой слабак, как ты. Брошу, когда захочу,
– Так брось.
– А я не хочу.
– Не хочешь… – процедил
