с улыбкой его отклонил, объяснив, что его возлюбленная принимает лекарства, не совместимые с алкоголем. Сейфуллах был немного разочарован, но быстро справился с досадой и поднял свой кубок.
— Выпьем, дорогие гости, за то, чтобы солнце всегда освещало ваш путь, но не палило зноем, чтобы ветер остужал голову, но не сносил вашу крепость, чтобы дождь орошал вашу землю, но не размывал дорогу. За счастье, которое всех нас ждет. С Днем благих намерений, друзья!
Арлинг, конечно, умел лгать, но мастером лжи в их компании всегда был Сейфуллах. Это ж надо было так искренне поздравлять с Новым годом и благими намерениями при том, что в вино было подмешаны не только специи. Регарди улыбнулся и тоже поднял кубок, на самом деле, желая понюхать зелье ближе. Почти незаметный аромат лепестков солуоки, цветка с Птичьих островов, не смог бы различить даже опытный дегустатор, но Регарди различал состав напитков на другом уровне. Не отрава, но крепчайший снотворный дурман, солуока была способна отправить в глубокий сон надолго — все зависело от дозы. Арлингу даже стало обидно. То ли Аджухам забыл о его способностях, то ли недооценивал. Что-то почувствовала и Хамна и, спрятав руку между собой и Алленом, спросила Арлинга жестом: «Пьем?».
Регарди кивнул. Он уже определил уровень снотворного — зелье было рассчитано часов на шесть. Арлинг не знал степень подготовки етобаров касательно таких зелий, но подозревал, что пить их они умели. В себе же Регарди не сомневался. Солуока не была способна его одолеть, поэтому, улыбнувшись Сейфуллаху, он залпом осушил бокал и протянул слуге за добавкой.
— Отменное вино, хозяин! — похвалил Арлинг Аджухама.
— Из лучших виноделен Шибана, — расплылся в ответной улыбке Сейфуллах.
Теперь игра Аджухама стала по-настоящему интересна. Что он собирался делать с их спящими телами? Скормить гремерам? У Арлинга имелись догадки на этот счет, но нарушать правила он не собирался. Наступала его очередь.
— Дорогой друг! — обратился он к Сейфуллаху. — Спасибо за эту встречу. Я уже слышал твой ответ, но хочу повторить свое предложение. Ты уверен, что тебе не нужны такие замечательные охранники? — он сделал широкий жест, обведя рукой етобаров и учеников имана. — Деньги нас не интересуют. Чего я хочу, так это лучших условий для моей женщины. Отдельный шатер во время привалов, верблюд с паланкином, хорошая еда и лакомства. Уход за ней я обеспечу сам.
— Прости, но мне кажется, ей нужен врач и лекарства, а не лакомства, — Сейфуллах покосился на Магду, с головы который нечаянно слез платок, обнажив лысину.
— Мы как раз везем ее к лекарю в Самрию. Уверяю тебя, она не заразна. Ее заболевание психическое. А волосы она себе сама выдернула.
Аджухам недоверчиво покосился на етобаров.
— У них тоже никаких требований к оплате?
— Они все со мной, — как можно дружелюбнее улыбнулся Арлинг. — Чувствую, что ты хочешь сказать «нет». Понимаю, ты везешь важный груз, и риск слишком велик. Но сегодня Новый год, время чудить и загадывать желания. Давай заключим пари.
Еще не был рожден кучеяр, который был бы равнодушен к слову «пари». Сейфуллах же был ярчайшим представителем своей нации. Споры и пари являлись для него не просто словами.
Арлинг встал и показал в проем открытого полога на молодых слуг и караванщиков, которые затевали традиционные новогодние игры. Догнать, обогнать, перегнать — все их условия строились на этом. На площадке перед шатром начальника каравана как раз затевалось две любимейших игры кучеяров. Одна называлась «Джирит», а вторая «Дядюшка-корзинщик». В «Джирит» играли на время всадники, которые, разделившись на команды, кидали друг в друга дубинки с целью выбить противника из седла. У какой команды к концу игры оставалось в седле больше всадников, та и побеждала. Штрафные очки полагались за попадание в голову или в лошадь — за последнее вообще было выбыть из игры. В старом Балидете часто устраивали городские соревнования по Джириту, правда, своим ученикам иман запрещал в них играть. Но тайно играли все. Арлинг не сомневался, что и этим молодым кучеярам, чье сознание он случайно повредил, «Джирит» был знаком не в теории.
Что касалось «Дядюшки-корзинщика», то там все проходило сравнительно мирно. Один игрок забирался на плечи другого и выходил против другой такой пары. Они обменивались дурацкими (по мнению Арлинга) фразами типа: «Приветствую, дядюшка-корзинщик! Ты что ли корзинщик, или я? И ты — корзинщик, и я. Стало быть, и ты — корзинщик, и я. Как же мы оба будем жить на этом свете? Ну-ка, приложил одну руку к лицу, а другую — к колену, посмотрим, кто крепче». Кучеяр наверху мочил руку и с силой ударял противника по руке, которую тот держал перед лицом. Если тот игрок от удара падал, кучеяр, находящийся сверху, должен был встать вниз, а те, что были внизу, садились на них. Если же противник стоял, то он в свою очередь вел разговор и бил соседа. Так продолжалось, пока все не падали.
Судя по азартным крикам, и «Джирит», и «Корзинщик» собрали уже много зрителей. Караванщики вопили любимую «Ассу», делали ставки, пили и курили журавис. О мрачных гостях Сейфуллаха уже забыли, люди хотели веселиться и даже поднявшийся ветер не был способен им помешать. Регарди отметил, что давно не ощущал такого сухого ветродуя. С тех пор как он спустился с гор, всегда дул свежий, сырой ветер, будто только что вернувшийся с моря. Этот же напоминал о былых временах.
— Если мы выиграем и в «Джирит», и в «Корзинщика», ты возьмешь нас в охранники, — предложил свои условия Арлинг. — Лично я с ребятами можем путешествовать, как угодно. И Хамна тоже. Хоть пешком рядом с погонщиками. Но Магда поедет в паланкине на верблюде, и у нее будет отдельный шатер.
Сейфуллах вытаращил глаза.
— Ты и твои сектанты будут соревноваться с моими людьми? Я кажусь выжившим из ума?
— Что ты! — Арлинг поднял руки в успокаивающем жесте. — Мы для таких игр слишком стары. Вон те мальчишки. Мы подобрали их у подножья Гургарана. Вот они точно выжили из ума. Я веду их в Самрию показать тому же лекарю. Не знаю, что с ними случилось, но не оставлять же их было в пустыне. Кое-что они понимают, многое нет. Игры им под силу. Ну что, возьмешь их команду?
Сейфуллах с сомнением поглядел на учеников имана. Они хлопали друг друга по рукам, сражаясь за сладкий пирожок, который вдруг понадобился всем.
— Да они же наверняка и правил не помнят, — протянул Аджухам, но в его голосе слышался интерес. — Я
