class="p1">— Я пойду дальше и прямо заявлю, что это невозможно. Однако ты говоришь, что
видел то, что Виллис
запомнил. Это тебе о чем-нибудь говорит?
— Нет, — сознался Джим, — не понимаю я этого, хоть убейте. Но я это видел.
— Конечно, видел, видишь ведь мозгом, а не глазами. Вот я закрываю глаза и вижу, как светится Большая пирамида под солнцем пустыни. Я вижу осликов и слышу крики носильщиков, зазывающих туристов. Вижу? Да я даже запахи ощущаю, а это всего лишь воспоминания. А теперь вернемся к твоей истории. Если все факты объединяет только одна гипотеза, приходится ее принять. Ты видел то, что нужно было старому марсианину. Назовем это гипнозом.
— Но… но… — Джим вознегодовал, как будто покушались на его самое сокровенное. — Говорю зам, я это видел. Я был там.
— А я согласен с доком, — сказал Фрэнк. — Тебе и на обратном пути что-то чудилось.
— Старик с нами ехал: если б ты разул глаза, то увидел бы его.
— Полегче, — вмешался доктор. — Хотите драться, так выйдите вон. Вам не приходило в голову, что оба вы правы?
— Как это может быть? — возразил Фрэнк.
— Мне не хочется выражать это словами, но одно я вам скажу: за свою долгую жизнь я узнал, что человек жив не хлебом единым и что труп, на котором я произвожу вскрытие, это не человек. Самое безумное философское учение — это материализм. Остановимся пока на этом.
Фрэнк начал было опять спорить, но сигнал у двери возвестил о посетителях — вернулись отцы.
— Входите, входите, джентльмены, — загремел доктор, — вы как раз вовремя. Мы тут рассуждаем о солипсизме. Если хотите принять участие, мы предоставим вам трибуну. Кофе?
— Солипсизм, значит? — сказал мистер Саттон. — Фрэнк, не слушай этого старого язычника, слушай лучше, что говорит отец Клири.
— Он меня и так не слушает, — ответил доктор, — как и полагается здоровому ребенку. Ну, на чем вы порешили с его превосходительством?
Мистер Марло усмехнулся.
— Я уж думал, его придется связать.
Собрание колонистов состоялось вечером в муниципалитете — центральном здании поселка. Мистер Марло и мистер Саттон, инициаторы собрания, пришли пораньше и обнаружили, что конференц-зал закрыт, а у дверей стоят двое уполномоченных. Мистер Марло, несмотря на то что они несколько часов назад хотели арестовать Джима и Фрэнка, вежливо пожелал им доброго вечера и сказал:
— Давайте открывать. Люди начнут приходить с минуты на минуту.
Часовые не шевельнулись. Старший, по фамилии Дюмон, объявил:
— Сегодня собрания не будет.
— Почему это?
— Приказ мистера Крюгера.
— Он назвал причину?
— Нет.
— Собрание, — сказал мистер Марло, — созвано по всем правилам, и оно состоится. Отойдите.
— Мистер Марло, не надо обострять обстановку. У меня приказ и…
Вперед выступил мистер Саттон.
— Дай-ка я с ним поговорю, Джейми. — Он положил руку на пояс. За его спиной Фрэнк ухмыльнулся Джиму и тоже схватился за пояс. Все четверо были вооружены, как и уполномоченные: отцы не очень полагались на обещание Крюгера подождать инструкций из Малого Сирта.
Дюмон занервничал. В колонии не было настоящей полиции, эти двое были клерками Компании, а функции полицейских взяли на себя по распоряжению Крюгера.
— Это просто безобразие, что люди в пределах колонии ходят вооруженные до зубов, — жалобно сказал Дюмон.
— Вот как? — ласково сказал мистер Саттон. — Что ж, можно обойтись и без оружия. Держи мою горелку, Фрэнсис. — С пустой кобурой он приблизился к часовым. — Как вас выкинуть? Понежнее или с ветерком?
Перед тем как отправиться на Марс, мистер Саттон управлялся с крутой строительной братией, полагаясь не только на диплом инженера. Он был не крупнее Дюмона, но гораздо крепче. Дюмон отступил на исходные позиции и засуетился:
— Послушайте, мистер Саттон, вы не… Мистер Крюгер!
Все оглянулись и увидели резидента. Оценив обстановку, он резко сказал:
— Что такое? Саттон, вы оказываете сопротивление моим людям?
— Ничего подобного. Это они оказывают сопротивление мне. Велите им отойти в сторону.
— Собрание отменяется, — объявил Крюгер.
— Кто его отменил? — вьшел вперед мистер Марло.
— Я.
— По какому праву? Я получил одобрение всех членов совета и могу, если надо, представить фамилии двадцати колонистов. — Двадцать человек, по уставу колонии, могут собраться без разрешения совета.
— Не имеет значения. В уставе сказано, что собрания созываются для обсуждения вопросов, представляющих общественный интерес. А обсуждение обвинительных актов до суда никакого общественного интереса не представляет, и я не позволю вам толковать устав в своих целях. За мной остается последнее слово. Я не допущу, чтобы у нас здесь правила толпа.
Вокруг уже собирался народ — колонисты пришли на собрание.
— Это все? — спросил мистер Марло.
— Да. Остается только добавить, чтобы вы и все остальные разошлись по домам.
— Они сделают так, как сочтут нужным, и я тоже. Мистер Крюгер, мне странно слышать от вас, что гражданские права не представляют общественного интереса. У наших соседей есть сыновья, которые все еще находятся под опекой, если ее можно так назвать, директора Хоу, и все хотят знать, как обращаются с их детьми. Однако это не входит в повестку дня. Даю вам слово: ни я, ни мистер Саттон не собираемся просить колонию предпринимать что-либо в защиту наших сыновей. Довольно вам этого? Вы отзовете уполномоченных?
— Какова же тогда повестка дня?
— Безотлагательный вопрос, представляющий интерес для каждого члена колонии. Остальное я скажу собранию.
— Ха!
К этому времени появилось несколько членов совета. Один из них, мистер Хуан Монтес, вышел вперед.
— Минутку. Мистер Марло, когда вы говорили мне о собрании, я не имел представления, что резидент против.
— У резидента в данном случае нет права разрешать или запрещать.
— Никогда у нас раньше такого не было. И у резидента есть право вето. Почему вы нам не скажете, чему посвящено собрание?
— Не говори ничего, Джейми! — через толпу протискивался доктор Макрей. — Что это за мягкотелость, Монтес? Я жалею, что голосовал за вас. Мы собираемся, когда нужно нам, а не когда позволит Крюгер. Верно я говорю, люди?
Послышался одобрительный гул.
— Я и не собирался ничего говорить, доктор, — сказал мистер Марло. — Я хочу сказать это всем в помещении и при закрытых дверях.
Монтес пошептался с другими членами совета, и Хендрикс, председатель, сказал:
— Мистер Марло, может быть, вы для порядка все же скажете совету, с какой целью созвали собрание?
Отец Джима покачал головой.
— Вы разрешили собрание. В противном случае я собрал бы двадцать подписей и обошелся без вас. Неужели вы так боитесь Крюгера?
— Они нам ни к чему, Джейми, — вмешался Макрей. Он обратился к толпе, которая теперь быстро росла. — Кто за собрание? Кто хочет послушать, что
