Всю дорогу Анджей чувствовал на губах сладкий вкус ее тела, и он не давал ему расслабиться. Хотелось все бросить, схватить маленькую чертовку и просто перегнуть через сиденье, обнажая идеальную упругую попку. В мыслях он уже представлял, как поставит ее на колени, заставит выгнуть спинку и отдаться ему в этой позе, подтверждающей его право. Так отдавались волчицы, признавая его своим альфой. Но захочет ли человеческая женщина признать в нем доминанта? Люди так любят равноправие, которое кроме них никто не признает.
Заметив, что девушка уснула, он вдруг с удивлением обнаружил, что не знает ее имени. "Какая ерунда, - подумал он, мысленно усмехаясь, - зато я знаю, какова она на вкус." И в паху вновь запульсировала, наливаясь кровью, возбужденная плоть.
За десять километров до областного центра он свернул на ничем не примечательную грунтовую дорогу и примерно через полчаса затормозил возле небольшой частной СТО. Длинный ангар из серых шлакоблоков приветственно распахнул железные ворота, а над ними висела скромная вывеска "Шиномонтаж".
Анджей взглянул на девушку. Она слегка посапывала во сне, лицо расслабилось и стало совсем детским, как у шестнадцатилетнего подростка. Он даже забеспокоился на минуту, а совершеннолетняя ли она? Но потом вспомнил, как она стонала и изгибалась под ним, и отбросил сомнения. Она его пара. И абсолютно не важно, сколько ей лет, какое у нее образование, социальный статус и прочая ерунда, которой так любят забивать свои головы люди.
Он поправил сползший плед, прикрывая обнаженное плечико, и сделал себе мысленную пометку, достать ей одежду. Затем вышел из машины, бесшумно закрыл дверь и решительным шагом отправился в сторону ангара. Предстояла встреча со старым другом.
***
- Кого я вижу! Анджей Лауш!
- Здоров, брат.
Борис Арсеньев - высокий мускулистый брюнет средних лет, одетый в потертые джинсы и клетчатую рубаху поверх черной футболки - отбросил в сторону тряпку, выпачканную соляркой, которой только что вытирал руки, и протянул гостю широкую ладонь. Мужчины обменялись крепким рукопожатием.
- Какими судьбами?
- Дело есть. Приютишь?
Хмыкнув, хозяин ангара прошел к небольшой конторке, где над старым письменным столом висел железный ящик с облезшей краской. Открыл проржавевшую дверцу и бросил гостю ключ с латунным номерком.
Анджей поймал, не глядя.
- Надолго к нам?
- Как получится.
У выхода он оглянулся и, немного помолчав, добавил:
- Я не один. Пусть парни близко не подходят, нервничаю.
- Хорошенькая?- понимающе хмыкнул Арсеньев и получил в ответ странный немигающий взгляд, в котором читалась неприкрытая угроза.
- Я же сказал, что нервничаю.
- Да ладно, я пошутил. Есть будете? Маргоша сегодня таких булочек напекла, ммм!
- Это дело. Загляну.
Анджей засунул ключ в задний карман джинсов и быстрым шагом вернулся к машине. Девушка еще спала. Он аккуратно отвел с ее лица растрепавшиеся волосы, поднес к носу темную шелковистую прядь и втянул едва уловимый мускусный аромат. В голове слегка помутилось, перед глазами все поплыло, а внутренний волк довольно оскалился и зарычал, делая стойку, как хорошая сторожевая.
Подхватив на руки драгоценную ношу, он ногой захлопнул дверцу джипа и направился по узкой аллейке, выложенной тротуарной плиткой. Фонари на солнечных батареях вспыхивали перед ним и гасли за его спиной, но даже это слабое освещение было ни к чему. Лугару прекрасно ориентировались даже в абсолютной темноте, в этом им помогал идеальный звериный нюх.
Не сдержавшись, он коснулся девичьей щечки легким поцелуем и почувствовал, как бешено заколотилось сердце в груди. Пульс будто сорвался с цепи, тело бросило в жар, а по позвоночнику пробежала легкая дрожь, обычно предвещающая оборот. Он почувствовал, как в паху все заныло, наливаясь вожделением. Отвердевшая плоть пульсировала, желая вырваться из тесного плена узких джинсов, внутренний волк тоскливо подвывал, требуя сейчас же пометить эту хрупкую самочку, а перед внутренним взором мужчины мелькали возбуждающие картинки, на которых обнаженное девичье тело представало в самых разных позах.
Анджей недовольно передернул плечами и усилием воли заставил свое либидо немного поутихнуть. Пугать девушку в его планы не входило, но и долго держать себя в руках он тоже вряд ли сможет. Инстинкт такая штука, что с ним не поспоришь, а уж если это основной инстинкт, то не стоит и пытаться.
- Что же ты делаешь со мною,- пробормотал мужчина, лаская губами нежную скулу.
Длинные черные ресницы дрогнули и распахнулись. Янтарные глаза лугару утонули в небесно-синих, которые смотрели на него с легким недоумением. Недоумение сменилось раздражением и девушка попыталась вырваться.
Его руки инстинктивно сжались, прижимая ее к себе еще крепче.
- Ты такая соблазнительная, когда спишь,- выдохнул он ей в ушко.
***
Мне снилось, будто я плыву по волнам в маленькой лодке. Лежу прямо на дне, сжатая со всех сторон узкими бортами, а надо мной веет теплый ветерок, шевеля мои волосы. Сон был настолько умиротворяющим, что я невольно потянулась к этому теплу, за что была вознаграждена мягким поцелуем.
Чьи-то теплые губы прижались к моему виску, скользнули вниз, лаская скулу, и легко коснулись уголка моего рта. Это была мимолетная ласка, похожая на прикосновение солнечного луча, но вот прерывистое дыхание, опалившее мою щеку, отдавало вполне земными страстями.
Я пошевелилась и почувствовала, как губы незнакомца запечатлели на моей шее еще один поцелуй.
- Ты такая соблазнительная, когда спишь,- мурлыкнул надо мной знакомый низкий голос.
Я тут же встрепенулась, сбрасывая с себя оковы сна, и поняла, что мой похититель несет меня на руках, крепко прижимая к своему торсу. Слава богу, он догадался натянуть одну из тех футболок и куртку.
Я огляделась.
- Где мы?- голос оказался охрипшим, в горле неприятно покалывало.
- Здесь небольшой частный отель при дороге. Тебе нравятся гуцульские мотивы?- он скользил по моему виску приоткрытыми губами, лаская кожу теплым дыханием, будто дразнил.
- Может, ты меня уже пустишь?- проворчала я и попыталась вывернуться, но этот маньяк только крепче сжал свои руки.
- Какая ты нетерпеливая. В номере отпущу или ты хочешь прогуляться босиком?
Я поджала губы, понимая, что он абсолютно прав. Парень нес меня через темну аллею, освещаемую солнечными фонарями, которые вспыхивали при нашем приближении, но тут же гасли, стоило нам их пройти. Впереди, на залитой электрическим светом площадке, возвышался декоративный плетень со смешными глиняными горшками, надетыми прямо на столбики, а за ним темнели домики-номера. Сама же я была закутана в уже набивший оскому плед и вполне комфортно чувствовала себя на руках у незнакомца.
Внезапное воспоминание о том, что он недавно вытворял со мной, заставило меня покраснеть до корней волос. Мать моя! Да я даже имени его не знаю, а позволила ему сделать со мной все, что он хотел, и не слишком сопротивлялась.
- Ты очень мило краснеешь,- сообщил мне этот невозможный тип.- Вот и наш номер. Надеюсь, ты понимаешь, что сбегать от меня бессмысленно?
Он внес меня на резное крылечко и открыл дверь домика ключом с жестяным номерком вместо брелка. А затем, двигаясь в абсолютной темноте, безошибочно обходя препятствия, добрался до дивана и усадил меня на него.
Я была в шоке. Он что, видит в темноте? Или был здесь раньше?
Вспыхнул свет. Яркая электрическая лампочка зажглась под ажурным абажуром, осветив однокомнатный номер придорожного отеля. Здесь все было сделано под натуральное дерево: стены, пол и даже потолок. Напротив окна с самыми настоящими фиранками стояла широченная двуспальная кровать, по обеим сторонам от нее - небольшие тумбочки с одинаковыми торшерами. Здесь же находился комод и шкаф с раздвижными дверцами, а ближе к дверям стоял угловой диванчик, на котором сидела я, и стол со стеклянной столешницей. На стене, прямо перед моими глазами, висел экран телевизора.
