ноута на меня же смотрит самое упоротое чучело енота, которое я только могла представить. Не то, чтобы я слишком часто представляла себе чучела енотов, но все-таки.
- Рома, твою налево, это что…
- Енот. Не признала, что ли? – теперь в кадре появляется еще и Рома, а я рот открываю.
Как же хорошо, что меня не видно. Меня ведь не видно?
Он смотрит в камеру и улыбается также, как и с фотографии. Только… Только еще лучше.
А еще он обнимает чучело енота.
- Твое молчание заставляет чувствовать меня с моим енотом неуютно.
Смешок выходит немного нервным. Разрываюсь между тремя желаниями. Сбежать, подойти поближе, чтобы рассмотреть Рому получше, и обнять ноут. Побеждает четвертое, наверное, самое рациональное.
Откладываю полотенце, поправляю волосы, а затем включаю видеосвязь.
- Мне нужна была пара минут для того, чтобы свыкнуться с красотой этого… енота.
Рома чуть склоняет голову набок, а его улыбка становится чуть шире.
- Ну вот, а я думал, что ты сделаешь комплимент мне. Как всегда все лавры достаются ему.
- Жизнь вообще несправедлива.
Беру ноут в одну руку, бокал с вином во вторую и перемещаюсь в кресло.
- Рассказывай уже, откуда у тебя это чучело.
Несколько секунд мы смотрим друг на друга, а затем Рома кивает:
- С удовольствием.
9
- Мне предыдущая рубашка больше нравилась. – заявляю уверенно.
Ромино дефиле на экране моего ноутбука продолжается уже минут двадцать. Завтра у него важная встреча, поэтому сегодня мы просто обязаны выбрать идеальный наряд.
- Ладно, посмотри еще эту. – Рома вновь появляется в поле видимости.
- Признайся честно, ты рубашечный маньяк? У тебя их штук миллион.
- Ну, все не без странностей. Так что скажешь?
- Все равно та, о которой я раньше говорила.
- Ладно, уломала, надену ее.
- Хвала небесам! Давай теперь кино посмотрим?
- А ты уже успела доготовить свою еду без еды?
- Не смей оскорблять мою индейку! И да, за то время, пока ты примерял все рубашки в городе, она уже успела приготовиться.
- Тогда давай смотреть.
За те три недели, которые мы общаемся по вебке, у нас успел выработаться даже некий распорядок. По крайней мере, некоторые обязательные пункты в программе вечера у нас есть. Например, после работы я просто обязана пожаловаться на Круэллу. Она сейчас вообще в фазе лютейшего зверства находится, конкуренты не дремлют. Поговаривают, они собираются добраться до нашего города уже к началу года.
Потом Рома обязательно должен оскорбить мой ужин в лучших чувствах. «Еда без еды» и никак иначе. До сих пор не могу объяснить ему, что, в отличие от его фигуры, моя от отсутствия спорта и наличия вечером «еды с едой» быстро превратится в нечто жуткое.
Ну а затем мы смотрим кино. И за эти три недели мы не посмотрели ни одной неинтересной картины. То есть, отвратительными была добрая половина фильмов, но наши бурные обсуждении даже самые унылые мелодрамы превращали в отменные комедии. По крайней мере, для нас двоих.
- Выбрала что-нибудь?
- Угу, сейчас ссылку скину.
Я едва успеваю развернуть окно чата, когда раздается звонок в дверь. Это еще кого принесло?
Смотрю на часы: для подруг слишком поздно, для родителей слишком неожиданно.
А звонок повторяется.
- Тебе в дверь звонят.
- Ага, и это странно. – отвечаю задумчиво под неутихающие трели.
- Тогда не открывай.
- А если что-то важное?
- Тебе бы позвонили на мобильник.
- А если соседи?
- А они тебе очень дороги?
- Рома! – поднимаюсь с кресла и иду в коридор.
- Если тебя начнут похищать, кричи громче. Я вряд ли чем помочь смогу, но хотя бы буду знать.
- Идиот! – кричу уже из коридора.
Подхожу к двери, смотрю в глазок, а затем непроизвольно делаю шаг назад.
- Тебе-то какого черта надо?
Возвращаюсь к замку, открываю и распахиваю входную дверь перед Глебом. Сразу же становится ясно две вещи. Во-первых, мой звонок, который раздается еще раз, совершенно отвратительный, надо менять.
Во-вторых, Глеб очень пьян. В слюни. В дрова.
- Маришик! – странно, но меня он не то, что увидел, даже узнал.
- И тебе не хворать. – наблюдаю, как бывший муж перехватывает дверной косяк, и перехожу к делу. – Что тебе надо?
- Впустишь? – Глеб пытается натянуть на лицо одну из тех улыбок, которые раньше заставляли меня таять, но выходит омерзительно.
То ли потому, что он пьян. То ли из-за того, что он сам по себе теперь мне отвратителен. Наверное, все-таки второе, потому что раньше даже далеко не трезвое состояние меня не отталкивало.
- Нет. – качаю головой. – Глеб, у меня планы на вечер, если ты просто так пришел о жизни поговорить, то давай в другой раз. Лет так через пятьсот.
Молчит. Даже это бесит. Ладно…
Пожимаю плечами и начинаю закрывать дверь, Глеб не дает. Даже несмотря на опьянение, он сильнее меня.
- Мариш, давай не будем разводиться.
- Чего?!
- Мариш, прости меня, я оступился Мариш.
Странно, что челюсть еще не грохнулась на пол от этого бреда.
- Ага, оступился. Каждые выходные оступался, иногда даже по будням. Иногда даже дома. Глеб, а сколько раз ты «Галочку» на нашей кровати «отступал»?
- Это все было ошибкой. – Глеб пытается изобразить раскаяние. Выходит смешно.
- Это ты был ошибкой! Огромной.
- Мариш, пожалуйста… - какие-то истеричные нотки в голосе. – Мариш, прости, ты мне нужна! Меня уволили, Мариш!
