спорных выражений и слов полно у современной литературы – их много у Ф. Сологуба и Бальмонта, у З. Гипиус и С. Городецкого (см. мою «сдвигогологию русского стиха»)
у Брюсова и Северянина их накопилась тикая тьма что пришлось выписывать в объемистый том (А. Шемшурин «Футуризм в стихах Брюсова»).
Мы имеем таким образом не личную злую выдумку, не случай и не сумасшествие, – нет это просто современный уклон.
Человек уже видит что бывшие до него слова умерли и пытается подновить вывернуть на изнанку, положить заплатку – чтобы выглядеть богато и нарядно…
Нет, будем откровенны и лучше останемся в одном нижнем чем бродить по Невскому в заплатанном Тришкой кафтане!..
Поэзия зашла в тупик и единственный для нее почетный выход
не употреблять выживших образов эпитетов и слов – перейти к заумному языку:
сарча кроча буга
навихполь
опохромел…
(Садок Судей II)
Хо-бо-ро
мо-чо-ро
Совершенно не похоже на умершую литературу!
Ничто тут не стесняет человека и никаких сделок с Художественной совестью ненужно!
Не желая творить на допотопном языке тем паче не желаем быть «ни в тих ни в сих» и поем как можем только мы
смелые и задорные:
Плясовая:
Кваб
тарад
тара – пин
пур
пирк!
квара
куаба
ував
вабакр!
трбрк…
брктр
кр…
Уйдем ли мечтать в пустыню узнав какова она и что там делают уединенные?!.
Но не пойдем и в другую Америку – болтовню о крайней современности как патентованном средстве от всех бед и недугов – эта тема не выше всякой иной!
будем верны слову как таковому
и в нашем искусстве исходить
из него, извнутри его задач –
будем не смехотворцами
а речетворцами!..
А. Крученых.
1914–1922 г.
Из книги «Слово, как таковое»
О художественных произведениях
I) чтоб писалось и смотрелось во мгновение ока!
(пение, плеск, пляска, разметывание неуклюжих построек, забвение, разучивание. В. Хлебников, А. Крученых, Е. Гуро; в живописи В. Бурлюк и О. Розанова)
II) чтобы писалось туго и читалось туго, неудобнее смазных сапог или грузовика в гостиной (множество узлов связок и петель и заплат – занозистая поверхность, сильно шероховата).
В поэзии Д. Бурлюк, В. Маяковский, заумные стихи Крученых, И. Зданевича, Терентьева. Что ценнее – ветер или камень? Оба бесценны!
Примеры: 1-ый род – из В. Хлебникова
(княжна и оборотень летят над землей)
И, чтобы спастись от стужи
морозной выси,
из рыси
он стал медведем.
Она ему: «куда мы едем?»
он отвернулся и в ветер бурк:
мы едем в Петербург…
к холоду нежна скукожилась княжна…
и вот летят к земле турманом
Туда где золотом Исакий манит
И прямо сверху от солнечого лучьбища
Они летят в дом женского всеучьбища…
(Шуточная поэма в «Дохлой луне»)
Или из Е. Гуро
Финляндия.
…Лулла, лолла, лалла-лу,
Лиза, лолла, лулла-ли,
Хвои шуят, шуят,
ти-и-и, ти-и-у-у…
(именно шуят! лиственные деревья шумят, а хвойные шуят)
или
Взорваль
огня
печаль
коня
рубли
ив
в волосах
див.
(А. Крученых «Взорваль»)
в то время как в произведениях итого первого рода сравнения чаще всего ограничиваются одним словом, во 2-м роде они тянутся на несколько строк и состоят главным образом из существительных чем окончательно способны «занозить» язык, напр:
…лохмотьями губ моих в пятнах чужих позолот дымом волос над пожарами глаз из олова…
В. Маяковский
«Небо – труп»!! не больше!
Звезды – черви – пьяные туманом
Усмиряю боль ше-лестом обманом
Небо – смрадный труп!!
. . . . . . . . . .
Звезды – черви – (гнойная живая) сыпь!
(Д. Бурлюк)
Заумь:
хо-бо-ро
мо-чо-ро
во-ро-мо
жлыч
(Крученых)
Мы дали предельно-резкую словесную гамму. Раньше было так:
По небу полуночи ангел летел
И тихую песню он пел…
Здесь окраску дает бескровное пе… пе… Как картины писанные киселем и молоком нас неудовлетворяют и стихи построенные на
па-па-па
пи-пи-пи
ти-ти-ти
и т. п.
Здоровый человек такой пищей лишь расстроит желудок,
А вот образец иного звуко и слово сочетания:
дыр бул щыл
убещур
скум
вы со бу
р л эз
(кстати в этом пятистишии больше русского национального чем во всей поэзии Пушкина)
не безголосая томная сливочная тянучка поэзии (пасьянс… пастила…) а грозная баячь, будалый будала:
Каждый молод молод молод
В животе чертовский голод
Так идите же за мной
За моей спиной
Я бросаю гордый клич
Этот краткий спич!
Будем кушать камни травы
Сладость горечь и отравы
Будем лопать пустоту
Глубину и высоту
Птиц, зверей, чудовищ, рыб,
Ветер, глины, соль и зыбь!
(Д. Бурлюк)
Драгоценнейшие кражи
совершай со взломом
в грядущее лезь!..
(В. Каменский)
– «Красота со взломом!..»
* * *
до нас предъявлялись следующие требования языку: ясный, чистый, честный, звучный приятный (нежный) для слуха, выразительный (выпуклый, колоритный, сочный)
впадая в вечно игривый тон наших критиков можно их мнения о языке продолжать и мы заметим, что их требования (о ужас!) больше приложимы к женщине, как таковой, чем к языку, как таковому. в самом деле: ясная, чистая (о конечно) честная, (гм! гм!) звучная, приятная, нежная: (совершенно правильно) наконец – сочная, колоритная, вы… (кто там? входите!) правда в последнее время женщину старались превратить в вечно-женственное, прекрасную даму, и таким образом «юбка» делалась мистической (это не должно смущать непосвященных, – тем более!..)
Мы же думаем, что язык должен быть прежде всего языком и если уж напоминать что-нибудь, то скорее всего пилу или отравленную стрелу дикаря.
* * *
из вышеизложенного видно, что
до
