Читаем без скачивания Прыжок Ящера - Андрей Щупов

Предложив Фимочке согнутую руку, я галантно шагнул вперед. Она цопнула ее с какой-то пугливой поспешностью. По сию пору боялась чего-то дурочка. Некоторые штришки в ее поведении меня явно настораживали, но задумываться над этим было лень. Один из «морячков» торжественно распахнул перед нами двери, раздвинул бархатные шторы, и мы степенно вступили в пустой зал.

Дощатый пол, украшенные пилястрами колонны, стандартная лепнина под потолком. Справа, слева и сверху цветастые гербы некогда дружественных республик, пшеничные колосья и знамена, знамена, знамена… Но более всего поражала люстра. Огромная из тысяч граненых стекляшек, она гасла на глазах, напоминая заходящее солнце. Мы поспешили занять места, и эхо шагов гулко загуляло под сводами.

Никто не сорил семечками, никто не блажил в первых рядах, и подобно Фимочке я все более проникался мыслью, что не зря оказался в этом месте. Казалось, что-то проникло в позвоночник, стальной пружиной выпрямило тело, пропитав напряженным ожиданием чуда. И чудо действительно свершилось. Едва мы устроились на фанерных холодных сидениях, как застрекотал кинопроектор. Мутный от золотистой пыли луч оживил полотно экрана, высветив на нем название фильма и профиль человека в широкополой шляпе. Заиграла мрачная мелодия далеких прерий, и камера потихоньку стала наезжать на скрытое дымкой лицо ковбоя. А потом Фима вскрикнула, больно стиснув мою руку ноготками. Где-то под темечком у меня звонко перещелкнуло, как бывало порой при демонстрации наиболее сложных фокусов. Холодные мурашки стайкой засеменили по спине. Дымка, скрывающая героя окончательно рассеялась. С экрана на нас цепко глядели глаза Ящера.

Да, да! Я САМ, непонятным образом перенесшийся на экран, взирал на двух съежившихся в пустом зале зрителей. Взирал, надо заметить, очень и очень нехорошо. Фильм занялся подобно лесному пожару. Замерев на своих местах, мы молча смотрели и слушали.

Глава 4

"В ковбои нынешнего века

Мне, вероятно, не пролезть,

Хребет иного человека

Пусть оседлает эта честь…"

Фима дрожала, как осиновый лист, а я… Я скрежетал зубами и мысленно клокотал. Черт подери! Да меня словно током пронзило! Жутковатый, знакомый по снам паралич приковал к месту, а в один из моментов вдруг показалось, что впереди сидят еще люди — десятка два или три зрителей. Они располагались ко мне спиной, однако взгляды их я невообразимым образом чувствовал. Бывает так, когда затылком ощущаешь чей-то ствол, чей-то прищуренный глаз, — сам не раз испытывал подобное. Здесь наблюдалось нечто похожее. Хотя… При чем тут стволы и взгляды! Все эти псевдозрители были, разумеется, обычным наваждением, более страшным казалось другое — то, что мы сейчас видели. Ощущая внутреннюю дрожь, я сидел и пальцами стискивал обгрызенные подлокотники. Я был не в силах оторвать взор от экрана. Нам демонстрировали вещи, о которых не знал никто кроме меня! Меня и тех отошедших в мир иной, что не могли уже поведать никому о своих последних минутах. Впрочем, черт с ними, с последними минутами! Необъяснимое заключалось в том, что это не было фильмом! На белом полотне под музыку техасских вестернов планомерно прокручивалась моя собственная жизнь! И на экране был тоже я! Не артист, не двойник, а именно я! И Ганс был самый настоящий, и покойный Мак, и Дин-Гамбургер — один из лучших моих снайперов. Значит… Кто-то умудрился заснять нашу теплую компанию! Самым искуснейшим образом! И мы, экранные идиоты, гоготали и подшучивали, накачивались джином и безобразничали, ни о чем не догадываясь, не подозревая. Сюжет же, надо признать, раскручивался по всем правилам нынешних триллеров. Зрители требовали, чтобы кинобифштекс был обильно полит кровавым кетчупом, и милостивые режиссеры не видели причин, чтобы отказывать им.

Сначала взвилась в воздух машина Беса. Выписав двойное сальто, бежевая красавица со скрежетом проехалась по тротуару, подмяла зазевавшуюся старушку и чуть погодя жарко полыхнула. Потом по третьему этажу налоговых комиссаров жахнули из «мухи». Бил умелец и специалист. А потому обошлось без промаха. Кирпичики так и брызнули в стороны, толкаемые вздувающимся пламенем. Позднее мне доложили, что ракета угодила точнехонько в стол Муримова, этого хитрющего жука, который вместо традиционного тарифа однажды запросил с меня вдвое. За жлобство его и шлепнули. Без особого изюма, но быстро, профессионально и, как теперь мы имели возможность видеть, даже красиво. Еще минута багровых всполохов, и экран воспроизвел маленькое сафари, совершенное в прошлом году. Тогда, выпустив двоих чинуш в леса северного Урала, мы устроили на них честную охоту — без собак и всяких там микрочипов с радиомаячками. Воплотили, так сказать, роман Дэшила Хэммета в плоть и кровь. Хотя особой крови в общем-то не наблюдалось. Этим банковским жилеткам, никогда не отрывавшим геморройных задниц от пуховых кресел, можно было дать и втрое большую фору. Я даже предположил тогда, что отпусти мы их вовсе без погони, они и тогда бы непременно погибли. От холода, голода и мошкары. Парней, подобных Рэмбо, в реалиях не встретишь, и наша дичь уже на вторые сутки позволила себя настигнуть. Рыхлые дяденьки без сил лежали на земле и были не в состоянии сказать «мяу». Первым выстрелил Ганс, это камера показала предельно четко, а потом уже «флэшью» добавил я. Без садизма и прочих восточных причуд. И закопали их, кстати, вполне по-человечески. Чего пугать туристов косточками. Мы не пираты старика Флинта.

Сюжет продолжал раскручиваться по жесткой спирали, и когда алым мессивом брызнули потроха ребят Карихана, пытавшегося юлить со мной в прошлом квартале, я уже был на ногах. Первая оторопь прошла, я снова держал себя в руках. Наверное, Ганс ощущал нечто похожее, потому что моментально оказался рядом. Губы мои прыгали и кривились. Впервые я не знал, что сказать, в какую сторону науськать своих псов. И потому я просто рванул прочь из зала, кусая губы, стискивая кулаки.

Лишь в фойе, судорожно вздохнув, я покосился на Ганса.

— Все видел?

Он напряженно кивнул.

— Кто нас мог так подставить?

— Черт его…

— Может, Поэль?

— Этот гнус из центробанка? — плечи Ганса растерянно дернулись. Здраво рассуждать у нас не получалось, но принимать решение следовало немедленно.

— Он! Больше некому. — Прошипел я. — Помнишь, этот толстосум спонсировал какие-то фильмики? Еще сыночка своего дегенеративного пристроил на вторую роль.

— Было такое.

— Значит, с ним и перетрем в первую очередь! — Я дернулся к выходу, но тут же остановился. Мысли табунком спятивших кавалеристов порхали в голове, на скаку рубали по стенкам черепа шашками.

Зачем?… Зачем Поэлю понадобилось снимать всю эту ахинею? Чтобы подцепить Ящера на крюк? Смешно и нелепо! Или у него завалялось что-то про запас?…

— Ганс! — я ухватил начальника охраны за плечо. — Вызывай наших! Бригаду Каптенармуса, Утюга — всех. Пусть парни Дина будут наготове. Задай позывные, радиочастоты и прочее.

— Двигаем к Поэлю?

Я кивнул и тут же, нахмурившись, обернулся. Дьявол! Я совсем перестал соображать!

— Однако… — Мне стало неуютно. — Кто-то ведь запустил эту шарманку!

— Точно!

— А ну-ка, Гансик быстро наверх! Этот гад должен быть еще в операторской!

Слова мои услышала охрана. Опережая нас, парни метнулись к служебному входу. Что-то пискнула вслед администраторша кинотеатра, но на нее даже не взглянули. Одолев коротенькую лестницу, мы вбежали в коротенький коридор с двумя дверьми. Чтобы не терять время, вышибать принялись обе разом, хотя было ясно что проектор должен размещаться со стороны кинозала — значит, где-то справа. Хрустнул старенький косяк, и мы ворвались в затемненную комнатку. В руке Ганса плясал «Вальтер», но целиться было не в кого. Операторская оказалось пустой. Огромный, смахивающий на гиперболоид инженера Гарина проектор жужжал вхолостую, медленно прокручивая огромные цинковые бобины. ПУСТЫЕ бобины. Пленку успели унести.

— Перерыть все вверх дном! — прохрипел я. — Все здание! И баб этих тряхни. Они должны знать, кто здесь был.

Чуточку поуспокоившись, я вновь вернулся в зал. Фимы, понятно, уже не увидел. Перепугалась, дуреха, удрала. Ну и хрен с ней! Не до нее. Потому что снова кто-то откопал топор войны и зазвенел в боевой бубен. И снова, как встарь, пришла пора влезать в седло, пристегивать к поясу отточенный меч-кладенец. Судороги пробегали по моему лицу, губы дергало острыми ниточками. Что ж… Видно, такая у тебя стезя, Ящер. Судьбина, обликом схожая с зигзагом молнии.

Экран белел первозданной чистотой, и люстра над головой сияла сотнями огоньков. Перед глазами заново всплывали увиденные картины: слепящие вспышки взрывов, собственный довольный оскал, стекленеющие зрачки недругов. Я не знал, я не имел ни малейшего понятия, КТО и КАК умудрился запечатлеть нас в те роковые секунды!