платье. Рабыня подняла руки кверху, чтобы я лучше рассмотрела его. Другая рабыня отошла в сторону, не мешая мне ходить вокруг моего подарка.
— Оно моё? — не скрывая восхищения, спросила я.
— Конечно, милая! — довольно сказала знакомая отца. — Эдмунд заказал его у меня ещё три месяца назад. Ох, сколько было мороки! — она опять всплеснула руками. — Шёлка такого изумрудного оттенка на складе не было. Пришлось заказывать из Чарльстона. Мой кузен сам привёз его.
А эти кружева! Их я чуть дождалась! Они прибыли из Парижа два дня назад, — она подошла ко мне и обняла за плечи. — Эта вся суматоха стоила того. Такого шедевра я ещё не создавала.
— Оно словно из сказки. Такое нереальное, — чуть не вздыхая, говорила я. — Примеряй немедленно! Моё платье лишь оправа для такого брилли-анта, как ты, Лилия, — она наклонилась ближе и поцеловала меня в щёку.
Никогда ко мне так не относилась чужая женщина. Мисс Ричмонд была очень добра. И рабыни у неё не смотрели со страхом в пол, а хихикали, помогая мне одеться. Папа очень раскошелился у своей любовницы, собирая меня на мой первый выход в свет. Помимо платья, он заказал сорочку, корсет, нижнее бельё, чулки, подвязки для чулок с такими же изумрудны-ми лентами. Когда моё перевоплощение закончилось, я не узнала себя в зеркале. На меня смотрела настоящая белая леди. Изумрудный цвет, подчёркивал мою смуглую кожу, придавая ей некие нотки лёгкого загара.
Конечно, в моде были мраморные белые девицы. Но, я не хотела пудрить свое лицо белилами, придавая ему болезненную бледность.
— Это я? — замотала я головой.
— Ты, Лилия! — она повязала мне на волосы изумрудную ленту. —
Как же ты красива в моём платье. После этого бала клиентов у меня при-бавятся, — портниха опять потянула меня за собой. — Идём, покажем твоему отцу, как выгодно он вложил свои деньги. У тебя после бала отбоя не будет от женихов.
— Правда? — неуверенно спросила я, уже шагая за ней.
Я всё ещё боялась, что на мне не женятся из-за моего происхождения.
Леди Джейн тоже постаралась, вбивая мне в голову, как я непривлекатель-на для добропорядочных господ. Ни один отец не даст согласия на брак сына с незаконнорожденной черномазой девкой, даже если у неё отец богат, как Крез. И пожилые почтенные вдовцы не запятнают свою честь, свя-завшись со мной.
— Конечно, правда! — воскликнула мисс Ричмонд. — Мужчинам свойственно сходить сума от красоты. А твоя красота ещё и в такой дорогой оправе. Так что, милая, выбирать будешь ты, а не тебя.
Её слова меня немного воодушевили. Я гордо вскинула подбородок, как учила нас мисс Луиза, и вышла к отцу.
— Боже! — прошептал отец, поднимаясь с дивана. — Селин, ты превзо-шла саму себя.
Вот мой отец и выдал их близкие отношения, забыв о приличиях, когда увидел красоту. Мисс Ричмонд права. Мужчины теряют голову от красивых женщин. В этом я убедилась на примере собственного отца в тот день.
После мисс Ричмонд, мы посетили обувщика и забрали мои новые бальные туфельки. Зашли и к ювелиру. У него отец купил мне диадему, колье серёжки и браслет. Пообедали в дорогом ресторанчике. Папа не сводил с меня глаз, и, подмигивая, шептал: «Родная, если бы не моё общество, эти кавалеры уже кружились возле тебя, как пчёлы у самого благоухающего цветка».
Уходя с ресторана, он поцеловал меня в лоб и обнял.
— Как же вы быстро растёте девочки мои. Смотря на вас, я чувствую себя стариком, — прижимая сильнее к себе, говорил отец.
Мой самый счастливый день. Жаль, что его немного омрачил наш последний визит. Отцу надо были новые рабы. Сильные и выносливые мужчины для работы на плантации. Сезонная лихорадка унесла много жизней чернокожих рабов.
Что такое рынок рабов?
Нет! Лучше, каким я увидела рынок рабов.
Моя мать была рабыней, и я родилась в рабстве. Пока был жив отец, это не касалось меня. Сотни раз спрашиваю себя, если бы отец не умер, как сложилась моя жизнь? Наверное, так как он и планировал. Моя свадьба. Мой муж. Мои дети и его внуки. И счастливая я. Мне почему-то это так виделось.
Моя жизнь всегда принадлежала отцу, как, впрочем, и Изабель. Глава семейства в патриархальном обществе решал судьбы всех домочадцев.
Его собственностью были не только рабы, но и жена с детьми.
Моя судьба полностью зависела от папы. Он любил меня. Поэтому выбрал бы мне хорошего и заботливого мужа, с его точки зрения. Моё мнение при этом не учитывалось бы. Как и в последующем. У жены чуть больше прав, чем у рабов, но от этого она не испытывает удовлетворе-ния. Наше женское счастье в понимании мужчин, дом и дети. Я бы радовалась этим крохам счастья, ничем не отличаясь от других белых жён.
Когда мы приехали на рынок, я ничего особенного не заметила. Рынок как рынок, но с одной оговоркой, на нём продают не продукты, а чужие жизни. Торги ещё не начались и дворик внутри дома, похожего на тюрьму, был пуст. Мой отец, как я писала выше, был очень богат. Он не горел желанием стоять среди покупателей и торговаться за чёрный товар из Африки.
Мистер Дарлингтон пожелал сразу посмотреть новоприбывших рабов.
В мой день рождения в порт вошёл корабль с живым грузом. Поверьте, те, кто остался жив в трюме корабля, стоили того, чтобы их купили. Для работорговцев это был показатель выносливости. В условиях, в которых пе-ревозили рабов, выжить было крайне сложно. Нередко людей выкидывали при малейших проявлениях болезни за борт. Или избавлялись от всего груза ради страховки. За утрату живого груза страховые компании много платили, а дорога не близкая. Целый океан надо пересечь. Мало что по пути может случиться. Эпидемия. Бунт. Пираты.
Женщинам в этих трюмах приходилось сложнее всего. Их насиловали матросы. Возраст роли в выборе жертвы не играл. Насилию подвергались все, кто привлекал своею красотой. Так что в порт уже прибывали женщины с приплодом. Покупаешь одного раба, а получается, что двоих. Выгод-ное вложение денег. Мало того, что она выжила, так и понесла. Сильная и плодовитая. А что ещё надо рабовладельцу? Будет работать, и рожать рабов.
Как это мерзко и цинично! И мой отец был среди господ жизни.
Хозяин рынка принял нас радушно. Крутился возле нас, нахваливая се-годняшний товар.
— Мистер Дарлингтон, это сильные мужчины. Все молоды. Есть буйные.
С ними были проблемы на корабле. Но думаю, плети и колодки без еды и питья на несколько дней остудят их пыл. Научат подчиняться.
