Дяде Генри нравилось, когда рабочие здороваются с ним по утрам весело, и им это было известно. А если у человека была мрачная физиономия, дядя Генри страшно возмущался, и при этом его толстый затылок багровел. Он был очень огорчён, тотчас решал, что такому работнику не по душе труд на лесопильне, а значит, и толку от него мало, и спешил его уволить. Хмурым людям не было место на лесопильне у дяди Генри.
Прежде всего Люк усвоил, что те, кто работает на дядю Генри, испытывают к нему необыкновенное уважение и считают его человеком выдающимся, которому дано принимать все решения, ибо, что бы ни случилось на лесопильне, он всегда оставался твёрд и непоколебим.
Включились пилы, и на лесопильне поднялся такой вой, какого Люк никогда не слышал.
— Походи, Люк, посмотри. Разгляди всё как следует, — посоветовал дядя Генри. — А объясню я тебе в другой раз. — И, ласково шлёпнув Люка по спине, он вошёл к себе в контору.
Люк ходил по лесопильне и чувствовал, что ему там нравится: в помещении было так свежо, чисто и интересно. Пила, вгрызаясь в огромное бревно, распиливала его на куски, и Люк смотрел и смотрел, не в силах отвести глаз. А вдруг он сам очутился бы на бревне, которое приближалось к вращающейся пиле! Он с трудом оторвался от пилы и принялся следить за медленно движущейся лентой конвейера, на которой ехали разные куски дерева. Человек в синем комбинезоне снимал эти куски с ленты и сортировал их, определяя по фибре и запаху, какое это дерево. А на другой ленте, движущейся со скоростью эскалатора, ехали к пилам тяжёлые брёвна.
Люк пробыл на лесопильне до обеда, а после обеда они с дядей Генри отправились в город купить вещи, необходимые для школы. Стоял ясный солнечный день, были видны синие горы, что вздымались позади города, и дорога, казалось, вела прямо к этим горам, таким же синим, как залив, а то и синее, ибо залив был покрыт белыми барашками, которые нагнал северный ветер. Барашки эти бежали наискосок от дороги и сверкали в лучах солнца.
Они пересекли железную дорогу, маленький мост через ручей, и вот справа появилась станция, а за ней судоверфь и гавань. Проехав мимо красивого кирпичного дома с широким зелёным газоном, принадлежавшего Дж. С. Хайботому, самому состоятельному в городе человеку, который занимался торговлей продовольственными товарами, они миновали католическую церковь и помчались по широкой, чистой, вымощенной кирпичом главной улице.
И тут Люк начал потихоньку разбираться в своём дяде. Дядя Генри не был скупым, хотя и щедрым его тоже нельзя было назвать. Просто он знал цену вещам и понимал, что скупость в конечном счёте себя не оправдывает. Когда они вошли в магазин мужской одежды Элвина Слейтера, хозяину было известно, что дядя Генри не из тех людей, что стараются покупать по дешёвке. Дядя Генри попросил башмаки для Люка.
— Покажите нам что-нибудь солидное, Элвин, — сказал он. — Кожу, а не бумагу. Мальчику захочется побегать по округе, а мне неловко, чтобы его видели в стоптанных башмаках.
Мистер Слейтер примерил Люку башмак, заставив его походить взад и вперёд, а дядя Генри не переставал говорить:
— Это лучшее, что у вас есть, Элвин? Нам нужны самые прочные башмаки. Если они быстро разорвутся, я принесу вам их обратно.
Элвин Слейтер, в очках и со сверкающей лысиной, выглядел очень озабоченным.
— Я советую взять эту пару, мистер Болдуин, — с важностью убеждал он. — Я понимаю, что вам нужно, и за эти башмаки ручаюсь. Что вам ещё угодно посмотреть для мальчика?
— Нам нужны брюки, тоже из самых прочных, два свитера и куртка. — Обратившись к Люку, он постарался объяснить: — Никогда не покупай дешёвых вещей, Люк. Не выбрасывай деньги на ветер. Надо научиться распознавать настоящую цену вещам. Не важно, как тебе глянется на первый раз. Никогда не суди по внешнему виду, мой мальчик.
— Я понял, дядя Генри, — многозначительно сказал Люк.
— Всегда помни, что в конечном счёте ты получаешь то, за что заплатил. Такова жизнь. За ценную вещь приходится платить. Ты это скоро поймёшь.
— Правильно, дядя Генри.
— Мальчик примерит брюки, мистер Болдуин?
— Они будут хороши и на будущий год?
— Я это и имел в виду, мистер Болдуин.
— Пойди в примерочную, Люк, надень брюки и можешь, пожалуй, остаться в них, а?
Коричневые вельветовые брюки были ему несколько велики, но это становилось незаметно, если затянуть их ремнём выше талии. Дядя Генри согласился, что они солидного качества.
Идя по залитой солнцем улице, а потом в тени, нога в ногу с дядей, который нёс их покупки, Люк испытывал чувство гордости: он понял, что когда дядя Генри входит в магазин, продавец раскладывает перед ним лучший товар.
— И ещё одно, — чуть улыбнувшись, сказал дядя Генри. — Пойдём со мной, мой мальчик.
Они прошли мимо бакалейной лавки, похоронного бюро Джозефсона, новенького, с иголочки продовольственного магазина Дж. С. Хайботома, лавки тканей какой-то старой дамы по имени Мэри Коулинг и на удивление большого кафе-мороженого прямо к магазину, торгующему велосипедами, где дядя Генри, улыбнувшись, сказал:
— Входи, Люк.
Маленький лысый хозяин в очках радостно бросился пожимать дяде Генри руку. Было неловко за него: казалось, будто ему не терпится, чтобы дядя Генри его похвалил.
В лавке было много подержанных велосипедов и несколько новых, но дешёвых.
— Нам нужен велосипед для мальчика, мистер Скидмор, — сказал дядя Генри. Только прочный, такой, чтобы служил долго. С гарантией. Люк будет кататься на велосипеде каждый день. Лом нам не нужен. Я не люблю выбрасывать деньги на ветер, мистер Скидмор.
Он, не торгуясь, купил дорогой шоссейный велосипед и заплатил за него не чеком, а наличными из бумажника. Это был красивый бумажник, сшитый из оленьей шкуры. Туда он положил бумажку с гарантией, потому велел Люку вывести велосипед на улицу и опробовать его. И пока дядя Генри и хозяин лавки стояли в дверях, щурясь от лучей позднего солнца, Люк в новых коричневых брюках из толстого вельвета разъезжал по мостовой, испытывая гордость от сознания того, что является владельцем велосипеда. Но в тот момент, когда он осторожно крутил педали и радостно улыбался, ему пришла в голову мысль, что дядя Генри вовсе не пытается показать щедрость. И велосипед и одежда — всё это были вещи, необходимые ему. Необходимую вещь можно приобрести. А использованную выбросить.
Дядя Генри расплатился с хозяином магазина велосипедов и неторопливо шёл по улице, поглядывая на Люка. На углу он спросил:
— Хочешь поехать домой на велосипеде, чтобы привыкнуть к нему?
— Конечно, — обрадовался Люк, останавливаясь. — Спасибо, дядя Генри.
