Читаем без скачивания Золотая страна. Нью-Йорк, 1903. Дневник американской девочки Зиппоры Фельдман - Кэтрин Ласки

Сегодня утром мне пришлось долго ждать, пока молодая миссис Шиэн выйдет из туалета. Пока она была в туалете, оттуда раздавались забавные тихие звуки. Когда она вышла, я поняла, что она плакала. Мне так жаль ее. Шон сказал, что ее муж потерял работу, а Мириам показалось, что Шон отдает им деньги, которые зарабатывает у нас как «шабес гой», когда приглушает свет газовых ламп.

Едва нашла время сделать запись, в последнее время слишком занята школьными занятиями, а еще помогаю маме шить. Мама приступила к работе, и я должна поблагодарить Итци за помощь. Но, несмотря на эту помощь, он так меня раздражает. По его словам, мы с Блю учимся хуже, чем он. В прошлом году он в это время был уже в третьем классе! Зато благодаря одной из своих «связей» он нашел для мамы заказ. Клиентка не живет в верхней части города, но близко общается с людьми оттуда. Она гувернантка у детей дамы из Верхнего города. Итци знает человека, который познакомился с ней в Городском колледже на углу Лексингтон-авеню и Двадцать третьей улице. Итци считает, что, если этой гувернантке понравится мамина работа, она расскажет о нас своей хозяйке или, может быть, своим подругам в Городском колледже. Она заказала юбку и жилет, но Итци говорит, что всякое бывает. Возможно, потом она захочет целый, как говорит Итци, «костюм»; думаю, сюда входит и пиджак. По-моему, женщины не слишком часто носят пиджаки. В основном шали. Но Итци же все знает.

Пишу по-английски. Я делаю большие успехи в английском, потому что, думаю, помогая маме шить, я и сама учусь языку. Прилагаю большие усилия, чтобы сказать не одно отдельное слово, а целое предложение с подлежащим и сказуемым. Например: «Это нитка для шпульки».

Мы с Блю хотим стать такими же, как Мария Кюри. Скоро ей вручат самую главную в мире премию за научные достижения — Нобелевскую премию по физике за совместные с мужем исследования урана и радиоактивности. Я не знаю, как объяснить это на идише, не говоря уже об английском. Това принесла домой газету и помогла мне перевести статью про Мари.

Не подумайте, что я оставила попытки писать по-английски. Вовсе нет. Просто сейчас я пишу школьное сочинение про Марию Кюри. Наконец-то нашлось хоть что-то, чего Итци не знает, — радиоактивность и уран! Зато Мэнди, друг Товы, в этом разбирается. И угадайте, что произошло? Это так замечательно. Мэнди отвел нас с Товой в верхнюю часть города, в библиотеку Городского колледжа. Здание построено из красного кирпича и украшено башенками, стены увиты плющом, и я действительно считаю, что люди становятся умнее, только ступив ногой на территорию колледжа. Потому что со мной именно так и случилось. Вдруг я начала понимать английский, на котором говорили вокруг меня, — не все, не многое, но кусочки кусочков.

В Верхнем городе мы видели много модно одетых женщин. Молодые студентки Городского колледжа тоже очень красиво выглядят.

Закончили шить юбку и жилет для гувернантки. Надеюсь, она расскажет о нашей работе своим подружкам из колледжа.

Всего через полчаса зажгут свечи, а события так быстро происходят, что даже не знаю, успею ли все записать. Во-первых, угадайте, что случилось? Нас с Блю перевели в следующий класс! В понедельник идем в третий класс! Мы опередили расписание на целый месяц. В этом году Ханука начнется только 14 декабря. Думаю, мое сочинение про Марию Кюри произвело большое впечатление на учительницу. А еще к нам снова пришла гувернантка из Верхнего города, не с подружками из колледжа, а с заказом для всей прислуги дома, где она работает. Хозяйка хочет сшить новую униформу для всех слуг. Гувернантка — ой, у нее такое красивое имя, Кэролайн, — говорит, что если мы хорошо выполним заказ, то, может быть, хозяйка закажет нам одежду для своих детей.

Все утро воскресенья я что-то вырезала. Сначала воротнички для униформы слуг, для маминого заказа из Верхнего города, а потом фотографии Марии Кюри. Мэнди принес еще несколько газет. Фотографии я вешаю над своей кроватью, приклеиваю или прикрепляю портновской лентой.

Младший ребенок Шиэнов очень болен. Через вентиляцию слышно, как он плачет.

Как хорошо учиться в третьем классе. Мы с Блю всего где-то на фут выше других детей. Но Блю грустит. Она говорит, что ее родители постоянно ссорятся. Я предложила ей попробовать такой же компромисс, который так помог моим родителям. Но Блю говорит, что проблема не в этом. Ее матери все равно, благочестив ее отец или нет. Мать Блю хочет, чтобы он зарабатывал больше денег, потому что скоро у нее родится еще один ребенок и она хочет переехать в квартиру побольше. Думаю, с мистером Вулфом сложно найти компромисс. У него всегда такое мрачное выражение лица, и он вечно молчит.

Почему не бывает так, чтобы все были счастливы одновременно и грустили тоже одновременно? Так было бы проще. Сейчас я счастлива, но похоже, что мое настроение не соответствует чувствам окружающих, потому что не только Блю расстроена, но и Итци. Он сказал по-английски, что его отец «простофиля». Я не поняла, что он имеет в виду, и спросила, что значит слово «простофиля». Он ответил, это значит «козел отпущения». Я спросила, что такое «козел отпущения».

— Понимаешь, — отвечает Итци, — это человек, которого используют.

Директор фабрики обвинил его отца в пропаже куска материи для заказа и заставил заплатить за него. Итци говорит, начальник его отца считает, что отец крадет материал, чтобы делать собственные образцы. Итци хочет, чтобы его отец уволился и пошел работать в «Брукс Бразерс». Но его отец очень робкий. Совсем не похож на Итци.

Постоянно думаю о Марии Кюри. Только представьте себе, женщина — ученый! Это кажется таким прекрасным, потому что в синагоге на празднике Симхат Тора нам разрешили коснуться Торы.

Вчера ночью умер малыш Шиэнов. Это так печально. Миссис Шиэн очень сильно страдает. Мы слышали, как она плакала весь день и всю ночь. Мама отнесла им еды и помогла вымыть других детей. От старой бабушки никакого толка. Ирландцы умирают не так, как евреи. Они не сразу хоронят умерших. Перед погребением они справляют поминки, одевают умершего в его лучшую одежду и кладут в гроб в гостиной, чтобы люди увидели покойного и попрощались с ним. Мама говорит, мы все должны туда пойти. Я с ужасом думаю об этом. Не хочу смотреть на маленького мертвого мальчика.